Чтение онлайн

— Надеюсь, вы и правда придете, — сказала Таппенс. — Вы случайно не видели мистера Бересфорда?

— Это вы о вашем муже? Видел. Кажется, он прошел на верхний этаж. Ронял там вещи, довольно тяжелые. Книги, должно быть.

— Книги! — воскликнула Таппенс. — Надо же! Электрик вновь вернулся в свой подпольный мирок, а Таппенс поднялась на чердак, превращенный в дополнительную библиотеку, куда были перенесены детские книги. Томми сидел на верхушке невысокой лестницы. На полу вокруг него валялось несколько книг, на полках зияли провалы.

— То-то, — сказала Таппенс, — а притворялся, что тебе не интересно. Ты ведь пересмотрел много книг, так? И заодно разворошил все, что я так аккуратно расставила.

— Извини, — проговорил Томми, — но мне захотелось просмотреть кое-какие книги.

— Нашел еще какую-нибудь книгу, где слова подчеркнуты красными чернилами?

— Нет, ничего такого не нашел.

— Досадно, — сказала Таппенс.

— Я думаю, это — дело рук Александра, мастера Александра Паркинсона, — сказал Томми.

— Верно, — согласилась Таппенс. — Один из многочисленных Паркинсонов.

— Ну, мне он показался ленивым мальчишкой, хотя, конечно, надо было постараться, чтобы столько наподчеркивать, — заметил Томми. — Но больше ничего об этой Джордан я не нашел.

— Я спросила у старого Айзека. Он знает почти всех в округе, но не помнит никаких Джорданов.

— А зачем ты выставила к передней двери латунную лампу? — спросил Томми, спускаясь вниз.

— Я отнесу ее на продажу безделушек, — ответила Таппенс.

— Зачем?

— О, она вечно путается под ногами. Мы, кажется, купили ее где-то за границей?

— Да, в момент умопомрачения.

— Тебе она никогда не нравилась. Ты называл ее «противной». Я в общем-то согласна. К тому же она ужасно тяжелая. А мисс Сэндерсон очень обрадовалась, когда я предложила им ее. Она хотела зайти за ней, но я пообещала привезти ее на машине. Мы отвезем ее сегодня.

— Если хочешь, я отвезу ее.

— Я бы хотела сама.

— Пожалуйста, — сказал Томми. — Может, мне лучше поехать с тобой, чтобы поднести ее?

— О, я найду себе помощника.

— Может, найдешь, а может, нет. Не напрягайся сама.

— Хорошо, — пообещала Таппенс.

— Ты ведь хочешь ехать одна по какой-то другой причине, так?

— Ну, мне просто захотелось немного поболтать с людьми, — сказала Таппенс.

— Никогда не знаю, что ты задумала, Таппенс, но по твоим глазам вижу, что что-то ты задумала.

— Ты лучше пойди прогуляйся с Ганнибалом, — сказала Таппенс. — Я не могу взять его на продажу безделушек. Не хочу ввязываться в собачьи драки.

— Ладно. Хочешь прогуляться, Ганнибал? Ганнибал по привычке ответил утвердительно. Его утвердительные и отрицательные ответы невозможно было не заметить. Он изогнул тело, помахал хвостом, поднял лапу, опустил ее, затем подошел и хорошенько потерся головой о ногу Томми.

«Вот так, — явно говорил он, — для этого ты и существуешь, мой дорогой раб. Мы с тобой чудесненько прогуляемся по улице. Масса запахов, надеюсь».

— Пошли, — сказал Томми. — Я возьму с собой поводок, и не вздумай выбегать на дорогу, как в прошлый раз. Один из этих здоровущих и длиннющих грузовиков чуть было не переехал тебя.

Ганнибал взглянул на него, всем своим видом говоря: «Я всегда очень послушный пес и делаю — лишь то, что мне разрешают». Он был обманщик, но все же вводил в заблуждение даже тех, кто хорошо его знал.

Томмис донес до машины латунную лампу, жалуясь себе под нос на ее тяжесть, и Таппенс отъехала. Когда она завернула за угол, Томми прицепил поводок к ошейнику Ганнибала и повел его вниз по улице. Когда они свернули на дорожку к церкви, он снял поводок, так как на этой дорожке движения практически не было. Ганнибал проворчал благодарность и принялся принюхиваться к пучкам травы, высаженной у стены вдоль тротуара. Если бы он умел говорить, он, без сомнения, сказал бы следующее: «Отлично! Богатые запахи. Вот Большой пес. Кажется, это та чертова восточноевропейская овчарка. — Низкий рык. — Не люблю овчарок. Если я еще раз увижу этого, который укусил меня, я укушу его. О! Отлично, отлично. Какая миленькая сучка. Да-да хотелось бы познакомиться с ней. Интересно, далеко ли она живет? Уж не в этом ли доме? Ну-ка, ну-ка».

— Выходи из ворот, — приказал Томми. — Не заходи в чужой дом.

Ганнибал притворился, что не услышал.

— Ганнибал!

Ганнибал удвоил скорость и, завернув за угол, направился к кухне.

— Ганнибал! — крикнул Томми. — Ты меня слышишь? «Слышу ли я тебя, хозяин? — произнес Ганнибал. — Ты звал меня? Ах да, конечно».

До его ушей из кухни донесся громкий лай. Он бросился к Томми и зашагал в нескольких дюймах за ним.

— Умничка, — сказал Томми.

«Я умничка, верно? — откликнулся Ганнибал. — Как только тебе понадобится защита, я тут как тут».

Они подошли к боковым воротам, ведущим в церковный двор. Ганнибал обладал удивительной способностью при желании изменять свои размеры и в любой момент мог превратиться из широкоплечего, немного больше, чем надо, откормленного пса, в тонкую черную нить. Вот и сейчас он без труда протиснулся сквозь прутья ворот.

— Ганнибал, вернись, — позвал Томми. — В церковный двор тебе нельзя.

Если бы Ганнибал мог ответить, он бы наверняка сказал: «Я уже в церковном дворе, хозяин». Он пронесся по нему с самым веселым видом, будто только этого момента и ждал.

— Вот противный пес! — проговорил Томми.

Он отпер ворота, вошел и направился за Ганнибалом с поводком в руке. Ганнибал был уже в дальнем конце двора и, судя по всему, намеревался пройти в слегка приоткрытую дверь церкви. Но Томми вовремя настиг его и прицепил поводок. Ганнибал бросил на него такой взгляд, словно он уже давно ждал этого. «Берешь меня на поводок, так? — сказал он. — Ну разумеется. Я понимаю, насколько это престижно. Это показывает, какой я ценный пес». Он взмахнул хвостом. Поскольку не нашлось никого, кто возразил бы против присутствия в церковном дворе Ганнибала, ведомого на прочном поводке, Томми побродил по двору, вроде как проверяя вчерашние исследования Таппенс.