Чтение онлайн

Страж призадумался.

— И то верно. Но я стремлюсь предотвратить проникновение незваных гостей! С моей точки зрения предотвращение преступления полезнее, чем кара.

Мистер Мэндрейк пренебрежительно фыркнул.

— Ладно бы незваных гостей, но ты можешь до смерти напугать госпожу Пайпер!

Рожа покачалась из стороны в сторону, отчего нос угрожающе затрясся.

— Отнюдь. Когда она приходит одна, я умеряю своё уродство. Наиболее жуткий облик я являю тем, в ком вижу уродство моральное.

— Но ты только что явил его мне!

— Ну и где же тут противоречие?

Мэндрейк тяжело вздохнул, провел рукой по глазам и сделал повелительный жест. Рожа ушла в металл, сделавшись чуть заметным узором; дверь распахнулась. Великий волшебник расправил плечи и вошёл в кабинет, пропустив вперёд госпожу Пайпер.

Комната была практичная: высокая, просторная, выкрашенная белой краской и освещённая двумя окнами, которые выходили на площадь. Никаких излишеств. В то утро солнце скрывалось за плотными облаками, а потому Мэндрейк, войдя, включил верхний свет. Одна из стен целиком была занята книжными шкафами, напротив же не было ничего, кроме гигантской доски, увешанной записками и диаграммами. Деревянный пол был гладкий и тёмный. На нём были начертаны пять кругов, в каждый было вписано по пентаклю, а каждый пентакль был снабжен собственными рунами, свечами и горшочками с благовониями. Четыре пентакля — стандартного размера, но пятый, ближе всех к окну, — значительно больше: внутри его стояли обычный письменный стол, шкаф с папками и несколько кресел. Главный круг был соединен с меньшими тщательно вычерченными линиями и рунными рядами. Мэндрейк с госпожой Пайпер вошли в большой круг и сели за стол, разложив перед собой бумаги.

Мэндрейк прокашлялся.

— Ну что ж. К делу. Госпожа Пайпер, для начала разберёмся с рутинными докладами. Будьте так любезны, активируйте индикатор присутствия!

Госпожа Пайпер произнесла краткое заклинание. Свечи, стоявшие по периметру двух меньших пентаклей, тотчас замерцали, к потолку потянулись струйки дыма. Хлопья благовоний в стоящих рядом горшочках зашевелились. В двух других кругах все осталось как было.

— Пурип и Фританг, — доложила госпожа Пайпер.

Волшебник кивнул.

— Сначала Пурип.

Он громко произнёс приказ. Свечи в крайнем левом пентакле ярко вспыхнули, и в центре круга появилась тошнотворно мерцающая фигура. Она имела облик человека в респектабельном костюме с тёмно-синим галстуком. Фигура коротко кивнула в сторону стола и замерла в ожидании.

— Напомните мне, — сказал Мэндрейк.

Госпожа Пайпер краем глаза заглянула в свои бумаги.

— Пурип наблюдал за реакцией на наши боевые листки и иную пропаганду, — сказала она. — Следил за настроениями простолюдинов.

— Хорошо. Пурип, что ты видел? Говори.

Демон слегка поклонился.

— Ничего особенно нового я доложить не могу. Народ подобен стаду коров на лугах Ганга: он заморен, но смирен, непривычен к переменам или самостоятельному мышлению. Однако же война давит им на мозги, и сдается мне, что в народе распространяется недовольство. Они покупают ваши боевые листки, равно как и ваши газеты, но без удовольствия. Это их не удовлетворяет.

Волшебник нахмурился.

— В чем же проявляется это недовольство?

— Я определяю это по тому, как они замыкаются в себе, видя ваших полицейских. Как леденеют их глаза, когда они проходят мимо палаток вербовщиков. Я зрю, как оно безмолвно растёт вместе с кипами цветов у дверей осиротевших. Большинство не проявляют его открыто, однако гнев, вызванный войной и действиями правительства, нарастает.

— Это все слова, — возразил Мэндрейк. — Покажи мне что-нибудь осязаемое!

Демон пожал плечами и улыбнулся.

— Революция неосязаема — по крайней мере, поначалу. Простолюдины даже почти не знают о том, что это такое, однако же они вдыхают её во сне и вбирают её с каждым глотком воды.

— Хватит с меня твоих шарад. Продолжай работу.

Волшебник щёлкнул пальцами. Демон в своем круге подпрыгнул и исчез. Мэндрейк покачал головой.

— Почти бесполезен! Ну, посмотрим, что предложит нам Фританг.

Новый приказ; на этот раз вспыхнул второй круг. В облаке воскурений появился другой демон — низенький, пузатенький джентльмен с круглой красной физиономией и жалобным взглядом. Он стоял, возбужденно моргая на ярком свету.

— Наконец-то! — воскликнул демон. — У меня ужасные вести! Я не мог ждать ни секунды!

Мэндрейк слишком давно и слишком хорошо знал Фританга.

— Насколько я понимаю, — медленно произнёс он, — ты патрулировал доки в поисках шпионов. Твои новости имеют к этому какое-то отношение?

Пауза.

— Косвенное — да… — промямлил демон.

Мэндрейк вздохнул.

— Ну, выкладывай.

— Я выполнял ваш приказ, — начал Фританг, — когда — о, ужасающее воспоминание! — когда моё прикрытие было разоблачено. Вот как это вышло. Я вел наблюдение в винной лавке. Когда я выходил наружу, меня окружила толпа уличных сорванцов, некоторые из них были мне буквально по колено. Я был в обличье лакея и тихо шёл по своим делам. Я не издавал громких звуков и не делал экстравагантных жестов. И тем не менее меня выделили в толпе и обстреляли залпом из пятнадцати яиц, большая часть которых была пущена с большой силой.

— В каком именно обличье ты пребывал? Быть может, оно само по себе спровоцировало нападение.

— Да вот в таком же, как и сейчас. Седовласый, трезвый, с уверенной походкой, воплощение скучной добродетели.

— Ну, очевидно, юным негодяям приспичило напасть именно на такого человека. Тебе просто не повезло, только и всего.

Глаза Фританга расширились, ноздри раздулись.

— Нет-нет, дело не только в этом! Они знали, кто я такой!

— Они знали, что ты демон? — Мэндрейк скептически смахнул пылинку с рукава. — С чего ты взял?

— Мои подозрения пробудило то, что они повторяли: «Убирайся, убирайся, мерзкий демон! Ты гадкий, и твой жёлтый гребень так противно болтается!»

— В самом деле? Да, это действительно интересно…

Волшебник пристально всмотрелся в Фританга сквозь свои линзы.

— Но где же этот гребень? Лично я его не вижу.

Демон указал в воздух у себя над головой.

— Это оттого, что вы не видите шестого и седьмого планов. На этих уровнях мой гребень действительно бросается в глаза. Он ярок, как подсолнух. И должен заметить, что он вовсе не болтается. Конечно, в плену он слегка поник, но…