Чтение онлайн

– Как вы можете быть в этом уверены, Чарли? – Она взглянула на мое лицо, принявшее чопорное выражение, и с любопытством спросила: – Вы серьезно так думаете?

– Абсолютно серьезно. – Я откинулся назад в кресле и пригубил вино, но более всего я упивался красотой момента: своим присутствием на приеме у сэра Артура, не говоря уже о возможности любоваться Адрианой Уоллес.

– Вы и вправду полагаете, что в Лондоне существует некая социальная лестница, существующая специально для американцев, и вы можете себя на ней разместить? – спросила она с улыбкой.

– Шесть с половиной. – Я улыбнулся в ответ и поднял бокал, ожидая неизбежного вопроса.

– Из скольки?

– Из десяти, – объяснил я. – Американский студент, учащийся тут, получает один балл. Американский посол – десять.

– А у вас шесть с половиной? – спросила она.

– Да! – с готовностью откликнулся я. – И я близок к тому, чтобы переместиться по крайней мере на твердую семерку.

– Поразительно, Чарльз. И в чем выражается это перемещение, позвольте узнать?

– В данном случае, моя дорогая, в приглашении. Я вытащил из внутреннего кармана пиджака конверт и протянул его молодой светской львице. Кто, как не она, мог оценить важность его содержания.

Она достала и раскрыла приглашение, кивнув в знак одобрения.

– Сэр Артур Конан Дойл… Лондонский дом… Вечером в пятницу. О! А еще и постскриптум. «Это очень важно… несколько минут наедине… Чарльз, прошу вас, приходите». – Она подняла на меня взгляд, словно действительно поразилась. – Обращается к вам «Чарльз». Вы уверены, что подниметесь только до семи, Чарли? Неужели такое стоит всего лишь полбалла?

– Не люблю тешить себя несбыточными надеждами. – Я расплылся в самодовольной улыбке.

Я подумал вдруг, что неплохо бы регулярно проводить подобные подсчеты. Мое относительно высокое положение здесь стало результатом долгого пути, я приложил для этого массу усилий. Если большинство англичан в течение всего нескольких секунд и могли признать во мне американца, то большинство американцев безоговорочно приняли бы меня за британца. Мой акцент почти пропал, а моя жестикуляция и манера держаться больше не выдавали типичного янки.

– Вы отдаете себе отчет в том, что это приглашение скорее всего было написано в самую последнюю минуту? – спросила она, явно подтрунивая надо мной; – Нас с Фредди пригласили на этот вечер за несколько недель. А ваше присутствие здесь выглядит… ну, несколько поспешным, что ли.

– А в вашем приглашении имеется приписка от руки? – спросил я, прикоснувшись к ней, чтобы подчеркнуть значимость своих слов.

– Нет. На этот раз вы меня обыграли, Чарльз. – Она взглянула на мою кисть, и я немедленно отдернул руку, в душе браня себя за дерзость.

– Я буду настаивать, чтобы вы признали важность этого всего, – сказал я. – Это не только приглашение в дом пэра Англии, но здесь присутствуют также мистер Фредерик Уоллес, член парламента, и его очаровательная жена. Это, без сомнения, гораздо более презентабельное общество, нежели то, в котором я оказываюсь обычно.

Я пытался не думать о, вероятнее всего, малоприятном разговоре, который ожидает меня в библиотеке. Именно ради него и было прислано мне приглашение, как я теперь понял. Возможно, я вовсе и не поднялся по общественной лестнице. Напротив, я могу оказаться в роли наемной рабочей силы, а приглашение – всего лишь повод для моего присутствия, и не более того.

Адриана Уоллес наклонилась ко мне.

– Что ж, Конан Дойл, конечно, сейчас отдалился от сливок общества, но тем не менее это впечатляет. Но сначала объясните мне, как Чарльз Бейкер добрался до отметки шесть с половиной, – сказала она. – С чего вы взяли, что не находитесь, скажем, на уровне четверки?

– Я так и думал, что вам захочется узнать, – сказал я, в свою очередь наклоняясь вперед, так что мы оказались совсем близко. Я почувствовал тепло ее лица. – Итак, первое: я родился здесь и моя мать была англичанкой. Думаю, это добавляет один балл к моему стартовому положению.

Она подняла бровь:

– И откуда вы его узнали?

– Оно составляет пять баллов, поскольку я взрослый человек с хорошей работой, а не студент или турист. Прибавьте еще один балл, поскольку я воевал за Британию, и не в составе американских вооруженных сил, – самоуверенно добавил я.

Я понизил голос, поскольку наши лица разделяло менее восьми дюймов. Меня радовало, что ни я, ни она не захотели отодвинуться. В этот момент меня гораздо больше, нежели мнение лондонского света, интересовала точка зрения Адрианы Уоллес, поднимаюсь я по социальной лестнице или нет.

– Итак, значит, у вас уже семь, – сказала она. Очевидно, ей казалось, что игра придумана для ее развлечения.

– Это до вычитания, – трезво объяснил я.

– А есть и вычитание? Вы меня разочаровываете, Чарли. Для леди всегда неприятно узнавать, что у ее друзей что-то вычли. – Адриана флиртовала на грани приличия.

Она указала на свой опустевший бокал; я быстро нашел взглядом слугу, который молча и торжественно наполнил его, а она откинулась в кресле и одобрительно посмотрела на меня. Я продолжил объяснения:

– Воспитан в Штатах, учился в государственном колледже, отец немец. Отнимите по половине балла за первые два пункта и целый – за отца. Я возвращаюсь к пяти.

– И как же вы вернете утраченные полтора балла? – спросила она, протягивая руку за бокалом. – Вы ведете учет, Чарли?

– Да, разумеется, – ответил я. – Один балл я получу за то, что пишу только приятное об Англии. И половину за то, что вращаюсь в хорошем обществе.

– Если бы о компании, с которой вы водитесь, было известно все, вы могли бы легко потерять два или три балла, – сказала она, подмигнув. – Кстати, вы невыносимы. Вы безупречно прочувствовали нашу систему. А у знатных людей на то, чтобы усвоить ее, уходит половина детства.