Враг государства

— Я думал, тебя убили.

Виктор Райвенгов по прозвищу Беда осторожно согнулся. Кот, только что выглядывавший из-за мусорного бака, успел спрятаться, но силуэт хорошо видно даже в темноте.

— Не бойся, старик, это же я.

Кот узнал голос и осторожно высунулся. Да, это он, это Марк. Кот начал выбираться наружу, а Беда замер, чтобы не вспугнуть.

— Я долго тебя искал. Обещал же присматривать за тобой.

Кот выбрался на свет, припадая на переднюю лапку. Белая грудка теперь грязного серого цвета, а когда-то пушистая и блестящая чёрная шерсть свалялась в комки. Марк жмурил правый глаз, из которого бежал гной. Левое ухо потеряно в какой-то жестокой уличной драке, но ярко-красный ошейник всё ещё на месте, совсем как новый. Видно тщательно выведенную каллиграфическим почерком надпись: «Марк Тулий».

— Я тебя подвёл, старик.

Беда протянул руку. Марк едва не кинулся назад, но обнюхал пальцы и успокоился.

— Пошли домой.

Кот сипло мяукнул и потёрся об ногу. Виктор осторожно его погладил, и медленно поднялся, чувствуя укол в коленях.

— Идём.

Он вытянул руки, как тогда делал Ник, и кот, примерившись, запрыгнул на грудь, вцепившись когтями в куртку. Стал совсем лёгкий, с боков чувствуются рёбра. Но он выжил.

— Больше я тебя не брошу, клянусь, — Виктор прижал кота и услышал хриплое мурчание. — Больше…

Это обман. Ошейник новый, но Беда вспомнил, как нашёл его в тот вечер, на этом самом месте. Обгрызенный, окровавленный, с остатками чёрной шёрстки. И у мусорного бака всё было заляпано кровью, которую ещё не успел смыть дождь. Всё было именно так, а то, что сейчас — это ложь.

Это сон.

Едва Виктор это понял, как всё начало меняться. Кот рассыпался на бесчисленные маленькие чёрные кубики и в руке остался только порванный окровавленный ошейник. Больше нет никого, даже кота, как и остальных. Ведь когда нечего терять, всегда может оказаться, что это не так, но понимание приходит слишком поздно.

— Ты ублюдок, — произнёс Виктор в темноту. Он услышит, ведь он всегда рядом. — Ещё раз так сделаешь, я тебя найду и убью.

— Зная тебя, как человека, серьёзно относящегося к своим словам, я вынужден не пренебрегать угрозой, — ответил вкрадчивый голос. — Но, признаться честно, я не думал, что ты так легко купишься.

Проулок начал меняться. Мусорные баки, не круглые и не цельные, а будто состоящие из тысяч кубиков, меняли форму, рассыпались и сплавлялись с окружением. Стены начали перестраиваться, по ним протянулись старые ржавые трубы, а вместо дешёвого синтетического камня теперь облупившийся кирпич. Мусор под ногами уходил в землю, здания смыкались над головой, пока Виктор и Приходящий не оказались лицом к лицу в маленькой комнате. Больше в ней нет ничего, кроме двух кресел, сделанных из множества кубиков, и синего холодного света, бившего так, чтобы Беда не смог разглядеть лицо сидящего напротив человека. Приходящий достал свою вечную сигарету и выпустил дым.

— Нужно было напомнить тебе кое-что, — сказал человек и постучал по сигарете, но пепла не было. — Чтобы ты помнил, ради чего ввязался в это дело. Ты устранил очередную цель, но ты всё ещё должен мне смерть. И когда ты выплатишь долг, получишь того, кого ищешь. И не только это.

— Назови мне имя, — потребовал Беда. — И он умрёт.

— Так и должно быть, — Приходящий засмеялся. — Вот поэтому я так люблю с тобой работать.

— Ты будешь работать, сука, или нет?

Таксист опустил тяжёлый волосатый кулак на приёмник, когда тот опять захрипел. Виктор хотел сказать, что под мостом это никак не поможет улучшить сигнал, но физическое воздействие сработало и передача возобновилась. Правда, непонятно зачем таксисту радио, если он сам не затыкается ни на миг.

— Я же говорю, все беды от них, верно же? — продолжил он.

Виктор кивнул на всякий случай. Вообще, такси дорого, но раз уж обещал Нику приехать поскорее, да и не хотелось добираться в разбитом общественном транспорте. Не сказать, что альтернатива лучше, особенно учитывая сидение, из которого то и дело норовила выскочить ржавая пружина и воткнуться в задницу, но это лучше, чем обычная деревянная лавка в вагоне для простолюдинов. Так что оставалось только откинуться и слушать таксиста вперемешку с хрустящим радиоприёмником. Примитивный прибор воткнут туда, где когда-то стояла система ИИ-вождения и бортовой компьютер.

— … Император Луциан официально поздравил нового Верховного Судью Турсулунских Кланов со вступлением в должность, — прохрипело радио и опять пропало.

Водитель продолжил настройку прибора двумя ударами кулака, почти не смотря на дорогу.

— Работай уже!

— Верховный Судья выказал намерение нанести дружеский официальный визит в Империю Карин, и лично увидеться с императором Луцианом… Это первый визит правителя турсулунцев в истории…

— Не хватало тут этих гадов, — гневным голосом сказал водитель. — Посмотри, что тут творится из-за них!

Они как раз проезжали мимо обугленных развалин Старого города, который так и не восстановили после последней войны с Кланами. На фоне руин торчат новые однотипные серые высотки из синтетического камня, которые растут как грибы после дождя, больше похожие на ульи, чем на дома. Но мало кто мог позволить себе другое жильё.

— Душить их надо! — продолжил таксист. — Душить!

Виктор хмыкнул про себя. Задушить турсулунца можно только с помощью пресса, и то не факт, что получится. Но вряд ли когда-нибудь таксист видел турсулунца вживую, как и остальные жители империи. Такое не забывается. Но продолжать разговор уже надоело.

— Довели страну проклятые рептилии, — Беда фальшиво покачал головой и откинулся на сидение, надеясь, что магическая фраза сработает и водитель про него забудет.

Сработало, таксист тут же начал монолог, не заботясь, слушает ли его хоть кто-то. Ржавая машина уже сворачивала к ближайшему домовому комплексу и остановилась рядом с огромным портретом молодого императора Луциана Сагредо.

— Я тебе говорю, если бы не эти рептилоиды…

— Бывай, — Виктор закряхтел и вылез, зажимая ноющую поясницу.

Таксист взял деньги и поехал дальше. Кажется, он продолжал говорить сам с собой.

— Папа! Я здесь! — раздался голос Ника.

Парень стоял в сторонке, где висели другие портреты, с преступниками. Самый большой, разумеется, у Максима Балябина, с надписью «Враг императора. Приказано уничтожить», остальные поменьше, там всего лишь «Враг государства. Взять живым или уничтожить».

— Я тебя уже полчаса жду! — пожаловался Ник, чуть пританцовывая от утреннего осеннего холода. Тонкая куртка с эмблемой Императорского Аграрного Университета не особенно и спасала.