Чтение онлайн

Натали удивленно подняла бровь:

– Почему вы просите об этом меня?

– Разве полиция не должна доблестно служить и защищать население? Просвещение – тоже часть службы. Как и починка дверей. – Я улыбнулся как можно обаятельнее.

– Боюсь, вы меня спутали с экскурсоводом, – отрезала Натали.

Может и так, подумал я, но почему же ты не уходишь?

– Ладно. Тогда расскажите, почему захотели стать шерифом.

Натали подняла взгляд – впервые посмотрела на меня по-настоящему. И снова я залюбовался ее глазами – цвета Карибского моря в дорогом туристическом журнале.

– Я не шериф, – поправила она. – Шериф – выборная должность. А я – его заместитель.

– Вы уходите от ответа.

– Откуда вдруг такой интерес?

– Я по жизни любопытный. Вы мне помогли, и я хочу немного узнать о женщине, которая проявила ко мне участие.

– И почему мне кажется, что у вас скрытый умысел?

Потому что ты не только красивая, но и умная, подумал я и, состроив невинное лицо, пожал плечами.

Натали внимательно на меня посмотрела.

– Почему бы вам сперва не рассказать о себе?

– Без проблем, – согласился я. – Что вы хотите узнать?

– Полагаю, из-за ранения вы больше не служите во флоте? И врачом не работаете?

– Вы правы, – кивнул я. – Меня ранило, когда я выходил из госпиталя, в котором служил. Удачный выстрел – для того, кто стрелял, конечно. Меня довольно серьезно задело. Во флоте меня признали инвалидом и отправили домой.

– Тяжело вам пришлось.

– Это точно, – согласился я.

– И вот вы переехали в Нью-Берн, чтобы?..

– Я здесь ненадолго. Летом уезжаю в Балтимор – изучать психиатрию.

– Серьезно? – удивилась Натали.

– Вам чем-то не угодили психиатры?

– Почему же. Просто не ожидала, что вам это интересно.

– Между прочим, я прекрасно умею выслушать пациента.

– Я не об этом, – возразила она. – Уверена, вы многое можете. Но… почему именно психиатрия?

– Хочу помогать ветеранам с посттравматическим синдромом, – объяснил я. – Сейчас такие врачи необходимы, особенно солдатам и морякам, которых то и дело переводят на другие базы. Как я уже говорил, пережитое на войне порой не покидает человека и дома.

– С вами так и случилось?

Мне показалось, что Натали проявляет искренний интерес.

– Да.

Она задумалась, и у меня снова возникло чувство, что она понимает меня по-настоящему.

– Тяжело было?

– Очень, – признался я. – Невыносимо. Сейчас тоже накатывает время от времени. Но давайте лучше сменим тему.

– Ладно, – кивнула Натали. – Теперь, когда вы все объяснили, я признаю, что ошибалась. Вы станете отличным психиатром. Как долго продлится обучение?

– Пять лет.

– Говорят, на врача учиться непросто.

– Как попасть под машину – может, чуть полегче.

Впервые за вечер Натали рассмеялась.

– Уверена, вы справитесь. И надеюсь, успеете насладиться нашим городом. Тут чудесно, и много хороших людей.

– Вы выросли в Нью-Берне?

– Нет, – улыбнулась она. – Представьте, есть городишки еще меньше.

– Смешно.

– Зато честно. А можно узнать, что будет с домом, когда вы уедете?

– Вы хотите его купить?

– Боюсь, он мне не по карману. – Она убрала за ухо выбившуюся прядь. – Кстати, а вы откуда родом? Расскажите немного о себе.

Радуясь ее интересу, я вкратце поведал о детстве в Александрии, о родителях, о летних каникулах в Нью-Берне. Затем – о старших классах, колледже, медицинском факультете, резидентуре. О службе во флоте. И все это – чуточку приукрашивая, как обычно бывает, когда мужчина хочет впечатлить симпатичную женщину. Слушая мой рассказ, Натали иногда приподнимала брови – не знаю, от восхищения или просто удивляясь.

– Значит, вы – городской парень, – заключила она.

– Отнюдь, – возразил я. – Я все-таки из пригорода.

Уголки ее губ немного поднялись, однако я не понял, чем это вызвано.

– Одного не пойму – зачем вы пошли в Военно-морскую академию, – задумчиво произнесла Натали. – Вы же учились лучше всех. Вас приглашали в Йель и Джорджтаун!

Лучше всех? Я действительно так сказал?

– Не хотел напрягать родителей, – ответил я. – Решил себе доказать, что справлюсь без их помощи. Финансовой, я имею в виду.

– Разве вы не говорили, что семья у вас богатая?

Ах да. Похоже, я и этим успел похвастаться.

– Не то чтобы богатая… не бедствовали.

– Значит, вы пошли в академию из гордости?

– И чтобы служить родине, – добавил я.

– Понятно. – Натали едва заметно кивнула, глядя мне прямо в глаза, а затем, словно вдогонку, добавила: – Наверное, вы знаете, что в наших краях расквартировано много военных? В Черри-Пойнт [9] , Кэмп-Лежен [10] … многие вернулись из Ирака и Афганистана.

– Когда меня направили служить за границу, я работал с докторами и медсестрами со всех концов страны. Я столько всего узнал, трудясь с ними бок о бок. Мы сделали много полезного. В основном принимали местных – большинство и врачей-то не видело, пока не открылся наш госпиталь.

Натали крепко задумалась. В тишине отчетливо послышался стрекот сверчков, и тут ее голос зазвучал снова:

– Даже не знаю, как бы я справилась с тем, что пережили вы.

– То есть?

– Вы каждый день погружались в ужасы войны. И понимали, что есть люди, которым вы не в силах помочь. Я бы, наверное, не выдержала. Во всяком случае, не протянула бы долго.

Я чувствовал, что Натали говорит от чистого сердца, – пусть я и слышал подобное не впервые – и об армейских, и о врачебных заслугах.