Чтение онлайн

Я вспомнил, что нахожусь в совершенно незнакомом мне месте. И расслабляться мне здесь нельзя ни на секунду. Я вспомнил, что абсолютно не знаю, что ждет меня за этой дверью. Потому, что я… Я здесь ЧУЖОЙ!..

Я напряг свою память и вспомнил, как вошел в эту комнату вслед за каким-то золотоволосым парнем… А комната эта располагалась за дверью низенького каменного здания где-то высоко в горах… И снаружи свистел холодный и пронизывающий ветер… И яркое полуденное солнце, от лучей которого не становилось теплее…

Я коснулся ладонью клинка — сталь была очень холодной, меч еще не успел согреться. Да и кожа лица все еще хранила воспоминания о леденящем ветре. Что же мне здесь было нужно? И куда подевался тот золотоволосый парень? Нет, лучшее, что можно сделать в моем положении, — вернуться обратно.

Я подошел к двери, распахнул ее и…

…оказался в громадном зале, битком набитом людьми. Одеты все они были более чем современно — в какие-то светлые комбинезоны, — и мое появление было ими встречено радостными возгласами.

— Наконец-то! — воскликнул один из них, подбегая ко мне и протягивая для пожатия руку.

Я вдруг понял, что могу ему доверять. А потом вспомнил, что лицо его мне кажется знакомым. Ну конечно же! Ведь именно его я и видел в том своем первом сне, за раскалывающимся стеклом.

Я вложил меч обратно в ножны и пожал протянутую мне руку. И тут… Я пришел в себя…

Голова моя немного кружилась, в теле ощущалась какая-то непонятная легкость, и мне почему-то показалось, что за миг до моего пробуждения я почувствовал легкий озноб, продолжавшийся всего несколько секунд. Это были именно не ощущения озноба, а воспоминания о нем. Я зажмурился и снова открыл глаза. Мой «Фрейд» стоял прямо передо мной, нервно теребя в руках какие-то свои блестящие цепочки и железяки.

— Ну, что? — улыбнулся я.

Гипнотизер, надо вам сказать, выглядел довольно хреново. Губы его дрожали, словно он готов был заплакать, а рожа была — бледнее смерти. Он настолько жалобно смотрел на меня, что мне на миг показалось, будто чего-то там у него не вышло с его гипнозом.

— Ну, как там? — снова спросил я. — Кем я был в прошлой жизни? А?

— Кто ты?.. — прошептал дрожащими губами экстрасенс. — Сколько тебе веков?..

— Заткнись! — холодно произнес я и тут же осекся. Вихрь мыслей, возникший в моем сознании, очень трудно передать словами. Они, эти мысли, шли словно бы несколькими различными потоками.

И основной поток заключал в себе возмущение тем, что этот человек смеет задавать мне вопросы. Мне — Бессмертному! Одному из… Стоп! Я же отказался от этого! Я же добровольно ушел в экспедицию… Какую? С кем? Зачем? О Господи! О чем это я?! Я же — простой человек! Чего это я накинулся на ни в чем не повинного мужика? Чем он мне не угодил?..

— Простите, — пробормотал я.

Мне стало неловко. Очень. Я встал, попрощался и торопливо вышел из комнаты. Димка пытался меня остановить, но я не обратил на него внимания. Я старался вспомнить, но воспоминания ускользали от меня, словно мальки в студеной воде. Они не давались мне в руки, и я никак не мог разглядеть, являются ли они явью или же продолжением моих бредовых снов…

* * *

Тот день, когда я посетил экстрасенса, был выходным. Так что наутро мне пришлось встать, побриться и отправиться на работу (кстати сказать, ночь я провел спокойно, безо всяких там сновидений… что было для меня весьма удивительно). Первым, кого я увидел, придя в офис, был Димка, изрядно растерявшийся при виде меня.

— Ну, как ты? — испуганным шепотом спросил он.

— Нормально, — пожал я плечами. — А ты?

— Тоже, — досадливо отмахнулся он. — А вот тот парень, так он просто с ума сошел! Все про тебя мне болтал что-то. Говорил, что ты — не человек…

Я посмотрел в растерянно-настороженные глаза своего приятеля.

— Пить ему надо меньше, — ответил я. — Или закусывать больше. Придурок он, вот и все!

— А что он тебе сказал? — поинтересовался Дима.

— Да ничего он мне не сказал, идиот, — махнул я рукой. — Вытаращился на меня как баран на новые ворота и спросил, сколько мне лет… Вот и все…

— Ты понимаешь, — Дима покачал головой, — у меня тоже… В смысле все допытывался, сколько тебе лет… И он еще все спрашивал у меня, что такое… Сейчас, погоди, я записал даже. — Димка торопливо достал из кармана блокнотик и принялся его листать. — Вот! Про какой-то Лаоэрт спрашивал! Что это такое, а?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Придурок какой-то он, а не экстрасенс, вот и все!

— Точно, — подтвердил Дима. — И чего это нас к нему понесло?!

Я не стал ему возражать, что понесло к нему не НАС, а ЕГО и что именно Димка потащил меня к этому колдуну. К тому же я вдруг понял, что само это слово — «Лаоэрт» — кажется мне не таким уж и незнакомым. И слово это почему-то вызвало в моей душе целый каскад очень неприятных эмоций, граничащих с самой настоящей ненавистью. И тут же в памяти всплыло совсем уже непонятное, но еще более неприятное мне слово — «инксы». И словно поток холодной воды окатил меня с головы до ног. Без сомнения, я уже неоднократно слышал эти слова. Вот только никак не могу вспомнить, при каких обстоятельствах и что вообще они обозначают.

Но зато я отчетливо вспомнил, как именно звучал вопрос того колдуна насчет моего возраста. Ведь он, если уж быть до конца точным, спросил не сколько мне лет, а сколько мне ВЕКОВ…

Одной из привлекательных особенностей моей работы с полным основанием можно было назвать халявное посещение ресторанов после сдачи клиенту очередного заказа. Клиенты (во всяком случае, большинство из них) считали своим долгом обмыть готовый проект со своим дизайнером, и я этой практике совершенно не сопротивлялся. Скорее наоборот.

Кроме того, я считал своим долгом пожрать и выпить на ту сумму, которую они мне, как правило, путем каких-то сложных и одним им понятных махинаций недоплачивали за работу. Поэтому я старался посещать данные мероприятия не один, а в компании со своей очередной симпатичной подружкой. Правда, полностью компенсировать «недоплату» удавалось далеко не всегда, но — дело здесь уже не в деньгах, а в принципе!

И когда после окончания моего очередного проекта последовало ожидаемое приглашение посидеть в ресторане, я, естественно, отказываться не стал. Дабы не баловать богатых и сытых мира сего (ничего, не обеднеют…) и не сеять о себе бесполезную (и очень вредную!) славу бессребреника и скромника.