Возвращение к Истине
Шрифт:
После ужина я лёг на кровать, разбитый и униженный. Даже не лёг – рухнул, словно подкошенный. Настроение было столь паршивое, что жить не хотелось. Сдохнуть, и все дела!..
Никто в комнате не обращал на меня внимания. С одной стороны и правильно, потому что слова здесь были малоутешительны, но с другой…. С другой стороны хотелось до жути чьего-то понимающего взгляда, чьего-то сочувствия, дружеского утешения, пусть хоть попытки облегчить мою участь. Никто не нашёл в себе мысли подойти ко мне и хотя бы руку на плечо положить.
Жора Плёвый всё читал свою книгу. На ужине он назидательно поинтересовался: «Как же так?» Рома Кудрявцев убежал вместе с другими любителями футбола играть на нижний стадионе, расположенный внизу, под косогором, в пойме Псла. Максим Савченко возился с какой-то радиосхемой, тыкая в неё паяльником: после третьего курса при переезде из казармы в общежитие он смастрячил систему, отключающую свет и электроприборы в нашей комнате, когда в неё открывается дверь, чтобы после отбоя можно было читать, слушать магнитофон и заниматься другими запрещёнными вещами.
Жестокая, тяжёлая меланхолия раздавила меня: где теперь раздобыть денег?!..
Не хотелось к прежним долгам приплюсовывать ещё и этот. Я считал этот начёт несправедливым и понимал, что меня облапошили…. Доказать свою правоту. Но как?.. Времени на это могло и не хватить. А теперь действовать надо было наверняка. Иначе последствия ничего хорошего не сулили: вообще, удивительно было, как это занимавшие мне деньги ещё не расправились со мной и пока что не очень-то беспокоили, ведь дело близилось к выпуску, а, судя по всему, я был несомненный банкрот.
Перед отбоем я всё же нашёл в себе силы встать.
В умывальнике мне встретился Охромов. Он со злорадной улыбкой гонористо поинтересовался: «Ну, что, получил?!.»
Его наглое, развязное обращение привело меня в чувства: «Сейчас и ты получишь!.. Сейчас как врежу по морде!»
Конец ознакомительного фрагмента.