Возьмите спичку
Шрифт:
— Звезды! — с глубоким облегчением прошептал Хэнсен. Это был счастливейший миг в жизни Мартанда. — И с точностью до секунды, — сказал Хэнсен. — Замечательная работа. Мы лишились энергии, но через пару недель у нас ее снова будет полно, и все это время пассажиры смогут наслаждаться изумительным зрелищем.
Мартанд был еще слишком взволнован, чтобы говорить. Капитан повернулся к нему:
— Ну вот, мистер Мартанд, ваша идея блестяще оправдалась. Можно спорить, вы ли спасли корабль и всех нас, или мистер Вильюкис достаточно быстро сам додумался бы до этой идеи. Но споров не будет, потому что ваша роль ни при каких обстоятельствах не должна стать известна. Мистер Вильюкис виртуозно выполнил задачу, и не так уж важно, что подсказали ему решение вы. Все почести достанутся ему одному.
— Понимаю. Если хоть чуточку задеть гордость мистера Вильюкиса, он будет для вас потерян, а такая потеря невосполнима. Что ж, согласен. Будь по-вашему. Всего хорошего, капитан!
— Нет. Мы не можем на вас положиться.
— Я буду молчать.
— Вы можете случайно проговориться. Для нас это риск. До конца путешествия вы останетесь под домашним арестом.
— За что? — возмутился Мартанд. — Я спас вас, и ваш проклятый корабль, и даже вашего термоядерщика.
— Именно за то, что вы нас спасли. Такое вот дело…
— Где же справедливость? Капитан медленно покачал головой.
— Справедливость — вещь редкостная и, признаюсь, слишком дорогая иногда, чтобы решиться на нее. Вам нельзя даже вернуться к себе. До конца путешествия вы не увидите ни одного человека. Мартанд задумчиво почесал подбородок!
— Но это ведь не надо все же понимать буквально, капитан?
— Боюсь, что именно буквально.
— А есть ведь еще один человек… Мисс Уинтер тоже может случайно проговориться. Посадите уж и ее под арест.
— Чтобы совершить тем самым двойную несправедливость?
— На миру и смерть красна, — сказал Мартанд. Капитан улыбнулся.
— Что ж, пожалуй, вы правы…