Чтение онлайн

— Полагаю, вы, как обычно, все слышали и все поняли, Родль? — наконец вспомнил он о терпеливо ожидавшем своего часа гауптштурмфюрере.

— Мне ясно, что барон фон Тирбах будет назначен личным телохранителем лжефюрера.

— Он уже назначен им, Родль.

— То есть до конца всей этой инспекционной поездки он так и не узнает, что на самом деле перед ним — всего лишь Имперская Тень?

— Не имеет права знать этого, Родль, не имеет! Даже если со временем фон Тирбаху каким-то образом станет известно, что как раз в это время фюрер пребывал в «Вольфшанце», в рейхсканцелярии в Берлине, или на даче у Сталина, — вы, лично вы, Родль, обязаны будете убедить его, что это всего лишь бред. Или что в это время не здесь, а там находился двойник фюрера, скрывая таким образом от любопытствующих сам факт поездки истинного вождя в «СС-Франконию». В целях безопасности, естественно.

— Словом, барон фон Тирбах должен искренне верить, что охраняет не двойника, а фюрера.

— В окружении лжефюрера он как раз и будет тем верноподданным, который станет искренне «играть короля».

— Абсолютная чистота эксперимента, — понимающе кивнул Родль.

— Непорочная девственность величайшего в истории рейха эксперимента — так будет точнее. Того эксперимента со лжефюрером, который, кто знает, со временем, уже после поражения в войне, может быть успешно повторен, скажем, в Испании, а еще лучше — где-нибудь в Парагвае или в Аргентине.

— В таком случае вам, господин штурмбанфюрер, не стоило бы принимать участия в этой поездке.

— Это все равно, что потребовать от режиссера не присутствовать на премьере поставленного им «Гамлета»! — интеллигентно возмутился Скорцени.

— Но тогда вам тоже придется оказывать знаки внимания лжефюреру Зомбарту! — На испещренном ранними морщинами лице Родля вырисовался неуемный ужас. — Что всегда крайне… неэстетично, — с трудом подыскал он нужное, причем самое мягкое в подобной ситуации, выражение.

— Вспомните восточную мудрость, Родль: «Когда не можешь изменить сами обстоятельства, следует изменить свое отношение к ним». С этой минуты вы должны забыть о существовании человека по имени Зомбарт. Подобно тому, как, обливаясь слезой по поводу душевных страданий Отелло, которому с таким трудом удалось наконец задушить опостылевшую Дездемону, — вы обязаны забыть, что на самом деле на сцене зверствует не Отелло, а некий провинциальный актеришко по имени Гофман.

— Уже забыл, — решительно повертел головой адъютант.

— Там, в «СС-Франконии», с нами будет фюрер. Личной персоной. С инспекционной поездкой. Суровый и карающий фюрер.

— Ибо на то он и фюрер, — богобоязненно подтвердил адъютант.

— Правда, мы с вами задержимся в «Регенвурмлагере» недолго. Что вызовет у лжефюрера вздох облегчения.

— Как всякий раз вызывает этот вздох у настоящего фюрера, — вежливо напомнил ему Родль, — как только мы исчезаем с глаз.

— Какой же вы отпетый негодяй, Родль! — умиленно глядя ему вслед и широко улыбаясь, покачал головой Скорцени, в который раз убеждаясь, что уж с кем — с кем, а с адъютантом на этой войне ему повезло. Чего нельзя сказать о многих других окружающих.

— В подобных случаях дипломаты говорят: «И стороны обменялись мнениями по интересующим их вопросам». А теперь позвольте заняться подготовкой и лжефюрера, и его лжетелохранителя, к рейду в «СС-Франконию».

«Какой же он талантливый негодяй! — вновь, теперь уже мысленно, произнес Скорцени. — Впрочем, настало время действительно создавать свою, «особую команду Скорцени», которая сумела бы не только пройти через войну, но и потом успешно действовать в условиях временного и никому не нужного мира, дьявол меня расстреляй!» [51] .

Ганновер — Берлин — Вроцлав — Одесса.