Чтение онлайн

Вот что мне дал понять сегодняшний самостоятельный просмотр.

В свои травматические воспоминания следует ходить подготовленным, зная теорию безопасности, ведь как можно принести из прошлого положительный ресурс, так и травму. Но если наткнуться на травму случайно, нужно быть готовым проработать ее, закрыв тем самым сразу две проблемы, – избавить свое подсознание от залежей неприятных воспоминаний и избежать переноса старых негативных состояний в настоящий момент.

Сегодня нам давали технику по работе с травмирующими состояниями с обязательным условием просмотра таких ситуаций «вне тела». И домашнее задание было таким: вспомнить травму-травму побыть там внутри тела, потом выйти из тела, описать свои ощущения в этих двух состояниях и найти разницу.

Травмирующих ситуаций в моей жизни – и в детстве, и уже когда я стала взрослой, – было достаточно. Описывать их все не имеет смысла.

Первой всплыла самая «впечатляющая» из детства – когда в возрасте 5—6 лет меня во время игры на улице во дворе накрыли железной бочкой и держали ее так, чтобы я не смогла выбраться. Состояние жутчайшего страха от своей беспомощности и потери контроля над ситуацией, чувство панического ужаса сформировали или обозначили тогда мою клаустрофобию.

Просматривая эту ситуацию и дойдя до пика эмоциональной паники, моя душа с удовольствием сама выпрыгнула в состояние «вне тела», потому что терпеть это или чувствовать заново, просто не было сил.

Но и в состоянии «вне тела» покой не приходил. Оставалось чувство жалости к ребенку «в бочке», и, выпрыгивая в следующую матрешку, я не могу сказать, что стало «все равно» и ситуация больше «не трогала душу». Да, умом я понимала, что это игра, и она обязательно закончится, и все будет хорошо – меня освободят. Но, видимо, заряд эмоций тогда был настолько высок, что пробивал далеко за пределы той реальности.

Страх замкнутого пространства преследовал меня всю жизнь и один раз был на самом деле оправдан. Мне было 26 лет, а сыну – чуть больше года, когда домашние уехали на несколько дней, оставив нас вдвоем. Сотовых телефонов тогда еще не было, две входные двери в квартиру были закрыты в общей сложности на три замка, два из которых на железной двери железными штырями закрывались во все стороны. В общем, просто так без специального оборудования невозможно было выбить дверь или взломать замок.

На плите на полном огне газовой конфорки закипала вода в чайнике, а рядом на сильном огне жарилась картошка. Я очень быстро решила сбегать в туалет, чтобы потом вернуться и перевернуть картошку. Мой ребенок побежал за мной.

На двери в туалет (почему-то) с двух сторон были металлические щеколды, и я, чтобы сын не забежал за мной, закрылась на щеколду изнутри. И вдруг услышала, как щелкнула щеколда и снаружи. Ребенок, пытаясь открыть дверь, закрыл щеколду со своей стороны. И тут до меня с ужасом дошло, что я заперта, и самостоятельно выбраться не могу. Дверь невозможно было выбить ногой – она открывалась вовнутрь.

Я начала кричать и стучать в дверь. Ребенок испугался, убежал в комнату и уселся на диван смотреть телевизор. И тут я осознала весь ужас происходящего. Это очень страшно, когда понимаешь, что если ты не выберешься отсюда сейчас же, через 10—20 минут случится трагедия, и даже если кинутся помогать соседи – будет уже слишком поздно.

И тут выпрыгивай из тела или не выпрыгивай, ситуация поражает своим драматизмом, даже если ты находишься по временной линии далеко от этого события и, казалось бы, ничего не чувствуешь. Это как в хорошем фильме: когда смотришь и понимаешь, что это фильм, но все равно цепляешься за подлокотники кресла, в котором сидишь, и зажмуриваешься от сопереживания, твое дыхание сбивается, а тело натягивается как струна.

Раз я пишу эти строки, значит, все обошлось. Да, внешняя щеколда на двери выломалась чуть раньше, чем оторвалась ручка, за которую я безудержно дергала дверь, чтобы расшатать крепления щеколды, хотя с легкостью могло бы быть наоборот, потому что эта самая ручка была совсем ненадежно прикручена. Что я пережила тогда, одному Богу известно…

И, к сожалению, в этих двух случаях, даже при их просмотре, выход «из тела» помог мало. И я сделала вывод, что там, где состояние животного страха, нужно много-много матрешек, и возможно ситуация не будет казаться такой ужасной. Но я до этого пока не дошла в моей травме-травме. На мой взгляд, здесь нужно найти дополнительные меры безопасности.

В остальных же обстоятельствах, которые для отдельных личностей являются травмой – мама накричала, или в школе обзывали, или заставляли делать то, что очень не хотелось, выход из тела помогал хорошо. Такие травмы с помощью этого метода прорабатываются с легкостью. И когда выходишь из тела при их просмотре, можно и рассуждать спокойно: зачем это было дано и для чего? А на таких моментах, где есть состояние ужаса и страх смерти, тренироваться очень трудно.

Наши воспоминания – удивительная вещь. Порою нам кажется, что мы помним все четко и подробно, но на самом деле оказывается по-другому. Это я поняла, когда меня попросили вспомнить любое событие из детства и описать, как я это вижу и помню: картинка, эмоции, чувства…

Конец ознакомительного фрагмента.