Чтение онлайн

– Не помешает,- проговорил нотариус, обрадованный тем, что девушка не стала торговаться.- Жена с детьми гостит у своей матери. Давайте пройдём в дом.

Они зашли внутрь здания и проследовали в кабинет нотариуса. Законник уселся за свой рабочий стол, развернул листок папируса, обмакнул палочку для письма в чернила, которые изготавливались из сажи, разведённой в воде с уксусом, и спросил:

– На чьё имя будем составлять договор? Кто покупатель, а кто продавец?

– Продавец капитан из Иудеи - Гладий,- продиктовала женщина.- А покупатель я - Сирень Люцифус.

Нотариус старательно выводил буквы.

– Какую сумму ставить?- спросил законник.

– А за сколько у вас продаются такие вещи?- поинтересовалась девушка.

– Что значит за сколько?- удивился законник, но, тут же, сообразил, что ему, просто таки, крупно повезло. Девушка совершенно не разбирается в курсе цен, а чем дороже он запишет в договоре, тем большая сумма будет уплачена ему. И он с уверенностью сказал:

– Две тысячи золотых динарий.

– Хорошо,- согласилась Сирень,- пишите, я согласна. О такой сумме мы и договаривались с продавцом.

Обрадованный нотариус быстро закончил составлять документ, разогрел над огнём от свечи красный сургуч и капнул им на бумагу. Затем он приложил к нему свою печать.

– Теперь надо, чтобы продавец подписал или поставил свою печать,- пояснил законник,- и документ готов. Да, Вы должны со мной расплатиться.

– Конечно, конечно,- проговорила девушка, похлопывая себя по толстому кошельку, который висел у неё на поясе.- А продавец сейчас подойдёт. Он заканчивает разные формальности на корабле перед его продажей. Собирает свои личные вещи и всякое там такое. А где вы говорите надо поставить печать продавца?

При последних словах Сирень, стоявшая за спиной у нотариуса, наклонилась над ним, якобы для того, чтобы лучше рассмотреть документ. А сама, тем временем, незаметно взяла нож для заточки пишущих палочек. И, как только нотариус указал пальцем на место в нижнем углу папируса, девушка молниеносно вонзила ему клинок над левой ключицей по направлению сверху вниз. Такой удар неминуемо приводил к мгновенной гибели человека так, как поражал жертву в самое сердце. Нотариус не проронив ни звука, уткнулся лицом в документ. Так как при таком ранении бывают только внутренние кровотечения, то папирус остался чистым. Сирень разогрела сургуч над пламенем свечи, покапала им на документ в указанном нотариусом месте и приложила к нему печать убитого ею капитана. После этого она аккуратно свернула документ и отправилась к выходу из помещения. Когда девушка оказалась на улице, утро, разогретое солнцем до самого высокого своего градуса, уже превращалось в день. Сирень посмотрела на чаек, весело галдящих в бирюзовом небе, улыбнулась и пошла к месту стоянки "Озириса".

4.Новая хозяйка.

На "Озирисе" шла утренняя уборка. Матросы мыли или, как они сами говорили, драили палубу, черпая воду вёдрами в море прямо из-за борта. Старший помощник капитана Ионис наблюдал за их работой и думал:

– Что-то долго Гладий не возвращается. Надо было с ним послать кого-нибудь из матросов. Хотя с другой стороны, а что с ним может случиться? Ну, какую опасность может представлять эта девчонка, Сирень? Да и ребёнок её остался на корабле. Он и сейчас спит себе мирно в каюте капитана. Спокойный такой, и совсем не плачет.

В этот момент по трапу на палубу взошла Сирень. Старший помощник двинулся ей навстречу.

– А где Гладий?- с настороженностью спросил Ионис.

– Следуй за мной,- приказным тоном произнесла Сирень и направилась в капитанскую каюту.

Когда девушка подошла к малышу, он открыл глаза, улыбнулся и потянул к ней руки. Сирень взяла его, поцеловала и нежным голосом сказала:

– У, ты мой каракуличка-барабуличка. Тебя зовут Вольдас. Слышишь меня?

Ребёнок сделал серьёзное выражение на лице и кивнул головой в знак согласия. Девушка положила малыша обратно в гамак и повернулась к Ионису, который терпеливо наблюдал за проявлениями "кошачьих" нежностей матери к своему крошечному сыну.

– Гладий не придёт,- спокойным голосом сообщила Сирень.- Он решил погостить несколько дней у моих родственников.

– А как же быть с товаром?- поинтересовался помощник капитана.- Да, и команде пора платить. Люди бесплатно работать не будут. Он что забыл об этом?

– Нет, не забыл,- деловым тоном сказала девушка.- Он уже продал весь товар вместе с кораблём.

– Как это продал?- с удивлением спросил Ионис.- Кому продал? Когда продал? Он же ночью ушёл. Где это ночью идёт торговля, интересно узнать?

– В доме у моих родственников,- спокойно пояснила женщина.- А покупатель - я.

Помощник капитана с недоверием посмотрел на девушку, явно ожидая от неё каких-то объяснений. Сирень протянула ему свёрнутый в трубочку листок папируса.

– Вот наш с ним договор о продаже корабля и всего груза, который находится на нём,- проговорила Сирень.

Ионис развернул документ и принялся тщательно его изучать. Прочитав договор до конца, он скрупулезно рассмотрел печати, подтверждающие его подлинность.

– Да, ну и дела,- задумчиво произнёс помощник капитана.- Не понимаю, зачем он корабль продал? Такое хорошее судно. Хотя, если учесть ту сумму денег, которую он за это получил, то всё становится понятным. На эти средства три таких корабля можно купить. А как быть теперь с командой? Да и что мне делать? У Вас теперь, наверное, будет другая команда и другой капитан?

Сирень внимательно посмотрела на Иониса. Это был ещё молодой человек лет тридцати, выше среднего роста, с чёрными, как воронье крыло волнистыми волосами и крепким мускулистым телом. Осмысленный взгляд тёмно-карих глаз говорил о сообразительности его хозяина. А главное, Ионис был очень исполнительным человеком и никогда не задавал лишних вопросов. Сирень вполне устраивали эти качества помощника капитана.

– Я хочу, чтобы ты стал новым капитаном "Озириса",- предложила девушка.- Как, справишься с этой должностью?

У Иониса заблестели глаза от радости. Это была его заветная мечта. Он несколько мгновений стоял, молча, а затем выпалил:

– Справлюсь, не сомневайтесь. Что прикажете делать, хозяйка?

Сирень впервые за её бесконечно долгую жизнь назвали "хозяйкой". Ей это очень понравилось, и девушка ощутила себя возвышенным созданием, а уж, никак, не крысой, которой она, собственно, и являлась по своей сути.