Чтение онлайн

— Отдай кинжал! — неотступно повторял Ваттан.

Ваттувий по-прежнему передернул плечами и неожиданно, сбросив с себя верхнюю одежду, засунул руку под рубаху племянника и принялся щекотать его голую грудь.

Лицо его светилось ясной и лукавой усмешкой. Нападение било так проворно и неожиданно, что Ваттан, смертельно боявшийся щекотки, отшатнулся и разронял все ножи. Быстрее молнии Ваттувий подхватил свое оружие и, нырнув головой в сброшенную рубаху, выскочил на середину шатра.

— Вот ловите! — кричал он с бешеным весельем, подбрасывая вверх один за другим свои ножи, которые взлетали до дымового отверстия и как будто сами возвращались к его не знающим промаха рукам. Зеленый кинжал, выделявшийся ярко среди других ножей своей величиной и видом, однажды даже вылетел наружу, благополучно проскользнув сквозь частый переплет сходящихся жердей шатра, и тотчас же вернулся назад к своему владельцу, как сокол, улетавший в вышину за пернатой добычей.

— Живой, живой! — боязливо шептали зрители, прижавшись к стенам.

Даже вайкенцы были увлечены суеверным страхом оленеводов и забыли о своем недоверии к духам чужого племени. Только упрямый Камак неподвижно сидел на своем месте и с ненавистью смотрел на упражнения шамана. Он смешивал в своей вражде всех людей, живших к югу от его родной реки на полуночном море, и называл их потомками собак, хотя бы они били такие же извечные оленеводы, как и его ближайшие соседи. Но этому непостижимо ловкому человеку, охваченному буйным весельем, он завидовал с яростью и чувством бессильного недоумения. Так могла бы завидовать неуклюжая росомаха быстрому степному орлу, который так легко носит-

20

ся над ровной тундрой, отыскивая добычу, а осенью беспечно улетает на теплый юг, покидая пеших обитателей тундры на шестимесячный голод, стужу и мрак.

— Ловите, ловите! — кричал Ваттувий, подбрасывая свои ножи все быстрее и быстрее.

Теперь казалось, что в воздухе летает по крайней мере двадцать ножей и две неутомимых руки по-прежнему успевают подхватывать их быстрым ритмическим движением.

— Вот! — Ваттувий внезапно протянул обе руки над головою. Ножи куда-то исчезли.

— Теперь ищите, — задорно предложил Ваттувий, быстро снимая одежду. — Найдете, себе возьмете!

После некоторого колебания хозяин шатра Елхут принялся обыскивать одежды шамана. Он был самый богатый торговец на обоих морях, но зеленый кинжал Ваттувия соблазнил его, и он был не прочь приобрести его в собственность.

Но в одежде не было ни одной лишней складки, чтобы спрятать такое множество ножей.

— Теперь на мне ищите, — предложил шаман, насмешливо поглядывая на Елхута и поворачиваясь перед ним, чтобы облегчить обзор. Но даже беглого взгляда было достаточно, чтобы определить с уверенностью, что на этой обнаженной фигуре нет ни одного лишнего предмета.

— Не нашли?.. Вот!.. — Шаман проворно надел платье и вытянул руки вверх. Ножи опять выскочили из его рук, или из рукавов, и помчались вверх один за другим.

Камак продолжал сидеть на месте. Чтобы выразить свое презрение к упражнениям Ваттувия, он даже закрыл глаза, как будто задремал. Ваттувий поглядел на него с той же лукавой улыбкой и подбросил кинжал в несколько наклонном направлении; возвращаясь обратно, кинжал опустился на голову Камака и крепко кокнул его по темени концом рукоятки, потом отскочил в сторону и исчез в широком рукаве шамана. Камак с криком вскочил с места <...>.

Он выхватил длинное копье с роговым наконечником, заткнутое за переплет жердей, и изо всей силы ткнул им шамана в грудь. Ваттувий быстро отскочил в сторону, копье, не встретив сопротивления, прошло далеко вперед, прямо под руку Ваттана, который недолго

21

думая поймал конец, с силой дернул к себе, чтобы вырвать из рук Камака, и, даже не оборачивая копья, ударил противника в грудь, тупым концам древка с такой силой, что Камак отлетел на несколько шагов и сбил с ног Елхута, стоявшего сзади.

Торговцы мгновенно рассвирепели.

— Драться, драться! — кричали они. — На святом месте?

И, расхватав копья из-за перекладины шатра, бросились на обоих зачинщиков, как злая и хорошо выдрессированная собачья свора.

Оленным людям пришлось бы плохо, ибо Ваттан так и не успел повернуть копья и сжимал его в руках, как палку. Но безумный Ваттувий нашелся.

— Авви! Авви! Хак! хак! хак! — неистово завопил он, производя языком характерное щелканье, которое считается голосом Святого Рака.

Его подвижное лицо изменилось и сделалось тоньше и длиннее, глаза выпятились из орбит, длинные руки вытянулись вперед, как клешни, сдвигая и раздвигая пальцы. Он упал на землю и полз на противников, поджимая нижнюю часть тела, как ползущий рак поджимает шейку, потом принимался пятиться обратно, действительно напоминая рака, наполовину принявшего человеческую форму, но сохранившего еще все прежние привычки. Вайкенцы и даже сам Камак невольно отступили. Авви был слишком близко, чтобы затевать запрещенную им битву.

Ваттан схватил Ваттувия в охапку и торопливо выскочил из шатра.

— Домой пойдем! — говорил он шаману, лежавшему на его руках смирно, как ребенок. — Будет тебе дурить!

В разных концах обширного поля уже устраивались игрища. В лагере Таньгов молодые люди, растянув большую моржовую шкуру, только что купленную у поморянина, затеяли веселую игру, которая была изобретением приморского племени Юит, но с недавного времени стала распространяться по всем северным поселкам. Все участники игрища с шумом и смехом обступили со всех сторон шкуру и, крепко ухватившись руками за петли, прорезанные в ее утолщенных краях, натянули ее, как