Ворон
Шрифт:
(В сторону.)
Ах, я в груди моей
Ужасные пророчества ношу
Об этом похищенье! Неужели
Им суждено свершиться наконец?
(Уходит, уводимая слугами.)
Явление IV
Армилла, Джениаро.
Армилла
Злодей, что ты мне скажешь? Отойди,
Неистовый корсар, и если даже
Ты никого на свете не боишься,
Не смей касаться дочери Норандо,
Властителя Дамаска. Трепещи
При мысли о могуществе его,
Страшись ужасной мести!
Дженнаро
Пусть она
Свершится. А пока - я вам открою,
Что не корсар я, не морской разбойник,
А королевский брат. Над Фраттомброзой
Король - Миллон, а я Миллонов брат.
Я - кровный принц. Меня зовут Дженнаро.
Армилла
Ты - брат Миллона? Королевский брат,
В купеческом наряде ты обманом
На свой корабль заманиваешь женщин,
Доверчивых принцесс, чтоб их похитить?
Дженнаро
Да, это правда. Нежная любовь
К Миллону, брату моему; молва
О черством сердце вашего отца,
Ко всем жестокого; злосчастный случай,
Непостижимый случай - мне велели
Похитить вас, Армилла.
Армилла
А какой
Непостижимый случай мог велеть,
Чтоб королевский брат себя пятнал
Бесчестным делом?
Дженнаро
Вот какой, Армилла.
Король Миллон, мой старший брат, который
Мне дорог нежно, с отроческих лет
Любил охоту. Никаких других
Он не искал забав. Зато на ловле
Он был неутомим и рассуждал
Лишь о конях, о соколах, о луках,
О гончих псах. И вот, тому три года
Ужасный день!
– однажды он стрелял
Перепелов и зайцев в темной чаще.
Вдруг видит - дуб, на дубе - черный Ворон.
Хватает лук и, наложив стрелу,
Пронзает Ворона. Под этим дубом
Прекрасная гробница возвышалась
Из мрамора чудесной белизны.
На эту белоснежную плиту,
Служившую надгробьем, черный Ворон
Упал, и, трепеща, ее забрызгал
Багряной кровью, и расстался с жизнью.
Лес содрогнулся. Грянул жуткий гром,
И вдруг мы видим - из пещеры ближней
Навстречу нам выходит Людоед,
Которому был посвящен тот Ворон.
О боже, что за зрелище! Он ростом
Был великан; глаза огнем сверкали;
Лицо - как ночь; разинутая пасть
Оскалилась кабаньими клыками
И капала тягучею слюной,
Зеленой и кровавой. Он сказал:
"Миллон, Миллон, тебя я проклинаю!"
И страшным голосом проговорил
Заклятие. Я слышу, как сейчас:
"Когда ты не отыщешь на земле
Красавицу, которая была бы
Бела, как мрамор этого надгробья,
Ала, как эта воронова кровь,
Черна и волосами и бровями,
Как перья Ворона, молю Плутона9,
Чтоб ты погиб в терзаньях и в тоске".
Так он сказал и скрылся. И - о чудо!
Мой брат, уставя взор на эту птицу,
На эту кровь, на этот мрамор, словно
Заворожен, в тревоге, в исступленье,
Уйти оттуда не хотел. Мы силой
Его вернули во дворец. С тех пор
Советы, просьбы, уговоры, хитрость
Все было тщетно. Вздохи и рыданья,
Тоска без меры брата моего,
Возлюбленного брата убивают.
Безумный, он шагает по дворцу
И повторяет: "Кто мне раздобудет
Красавицу, чьи волосы и брови
Черны, как эти вороновы перья,
Которая ала, как кровь его,
Бела, как этот мрамор, на котором
Рассталась с жизнью роковая птица?"
Армилла
(в сторону)
Поистине необычайный случай!
Дженнаро
В печали я по разным городам
Разведчиков направил и посланцев,
Но женщину такую разыскать
Не удалось; красавиц было много,
Но белизною мраморной плиты,
И алым цветом вороновой крови,
И чернотою перьев этой птицы
Не обладала ни одна. Меж тем
Я видел, что любимый брат мой гибнет
В отчаянье, я снарядил корабль,
И, бороздя безбрежные пучины
От Индии до Мавританских взморий,
Я сам отправился ее искать.
Я видел сотни городов, я видел
Несчетное число красивых женщин.
На Адриатике я созерцал
Прелестниц белокурых, лучезарных,
Изящных, бледнолицых, величавых;
Но черноту, и белизну, и алость
Гробницы той и Ворона того
Искал напрасно в продолженье года.
И вот, три дня тому назад, я прибыл
В Дамаск. На берегу мне повстречался
Ободранный и грязный старичок,
Который понял, что мне надо. Он
Мне рассказал про вас и научил,
Как хитростью похитить вас. Отец ваш,
Он мне сказал, - исчез. Я вас увидел
В окно, узнал чудесные приметы,
Столь долгожданные, перерядился,
Уговорил вас посмотреть товары,
Завлек на свой корабль, и, как предатель,
Похитил вас, и обратился в бегство.
Армилла
Но почему два долгих дня пути
Вы от меня скрывали это?
Дженнаро
Совесть,