Чтение онлайн

— Точно.

— Может, этот Мейпс — старомодный доктор, как мой любимый врач, что принимает в Стайвесант-таун? Заранее назначить время приёма нельзя, просто приходишь и получаешь номерок — прямо как в том еврейском магазинчике на Бродвее, как его? «Забар»? И обычно я плачу за приём не больше пятнадцати-двадцати баксов. Но мой доктор — святой человек, а этот Мейпс как-то не тянет на святого, ты не находишь?

— Совсем не тянет.

— Так что же это за загадочный доктор?

— Пластический хирург.

— Шутишь? Ему платят наличкой за укороченные носы?

— По словам Марти, — объяснил я, — большинство услуг пластической хирургии попадают в категорию «элективных» и потому не включаются в медицинскую страховку. Страховые компании не обязаны возмещать подобные убытки. Если тебе придёт в голову сделать себе ринопластику, липосакцию или увеличить грудь, придётся платить из своего кармана, милочка.

— Тогда уж я бы перевела деньги безналичкой… — сказала Кэролайн. — Если я когда-нибудь решусь на дорогое безумство, пусть расходы хотя бы вычтут из налогооблагаемой базы. Их же всё равно должны вычесть, по крайней мере за элективные услуги, верно?

— Может быть, откуда мне знать?

— Ну так что?

— А то, что вокруг полным-полно сделок с наличкой, и те, кто их проворачивает, хотят, чтобы всё было шито-крыто. Понимаешь? Например, если ты зарабатываешь по-чёрному сто тысяч баксов в год поверх собственных доходов, то…

— О да, в моём бизнесе этого смог бы достичь только настоящий везунчик, — смеясь, заметила Кэролайн. — Берни, подумай сам, что ты такое говоришь! Сто тысяч баксов в год? Да скорее рак на горе свистнет…

— Я просто привёл гипотетический пример.

— Ясно. Только в будущем исключи собачий бизнес из круга подобных примеров.

— Короче, представь, что у тебя полно наличных денег, — продолжал я. — Как ты их потратишь? Конечно, можно купить бриллиантовое колье, но его нельзя будет застраховать, и рано или поздно кто-нибудь спросит тебя, откуда оно взялось. Правда, если ты — коллекционер, это сильно упрощает дело — тут тебе полное раздолье. Можешь покупать марки, старинные монеты или книги за наличку до скончания веков, хобби всё высосет, никаких денег не хватит. Или вот ещё один способ пристроить денежки…

— Сделать себе пластическую операцию?

— К примеру. Конечно, придётся выписать чек на счёт клиники, но, если тебе известно, что врач не против наличных, ты можешь даже получить небольшой откат за эту операцию. И все довольны, поняла?

— Круто.

— Да, неплохая схема, — согласился я. — К тому же, насколько я могу судить, Мейпс якшается с типами, которые, так сказать, не дружат с законом. Хотя кто бы говорил! Я и сам не всегда с ним дружу.

— Ты имеешь в виду преступников?

— Ну да, только днём они не ходят в чёрных масках. Всё это, конечно, всего лишь слухи, но якобы, если мальчикам типа Тони Сопрано срочно понадобится нелегальная операция, они знают, что всегда могут обратиться к нашему приятелю.

Кэролайн удивлённо уставилась на меня.

— Нелегальная операция, Берн? Ты что, имеешь в виду аборт? Хотя вроде бы они пока легальны.

— Да нет же, я имею в виду дырку от пули, которую надо залатать, — пояснил я. — И не только залатать, а ещё суметь не проболтаться об этом. Или, к примеру, заходишь ты к этому доктору с фотографией, сорванной со стенда «Их разыскивает полиция», и просишь его немного подкорректировать твой собственный «портрет», чтобы сходство было не столь заметно. Может быть, убрать кое-какие татуировки, зашлифовать самые заметные шрамы. Поняла теперь? Не думаю, что Мейпс работает только на криминальных авторитетов, но бьюсь об заклад, что эти расплачиваются с ним наличной «капустой», а не суют свою банковскую карту.

Кэролайн обдумала мои слова и согласно кивнула.

— О’кей, — сказала она, — поняла. Теперь ясно, что на своей работе добрый доктор стрижёт приличные бабосы. И хранит их в стенном сейфе…

— Так считает Марти.

— А ты как считаешь?

— Считаю, что он действительно гребёт бабосы лопатой. А в сейфе хранит что-то. Даже если это не наличка, чутьё подсказывает мне, что заглянуть туда стоит. Итак, что мы имеем? Стенной сейф в доме, известно, где именно он находится. Я даже знаю, какая картина заслоняет вход в пещеру Али-Бабы.

— Нарисованный бриг на фоне нарисованного океана.

— Посредственно нарисованный бриг, — поправил я.

— А ты сможешь его открыть?

— Стенной сейф? Деточка, я ещё не встречал стенных сейфов сложной конструкции. Даже если мне не удастся его открыть, — я покачал головой, — что ж, тогда я просто вырву его из стены и унесу к себе домой. Поработаю спокойно на досуге. Стенные сейфы практически всегда делают из тонкой стали — их и ребёнок может унести. А как иначе запихнуть сейф в стену?

— Ты что, Берни, всерьёз решил взяться за это дело?

— Я сказал Марти, что подумаю. Мужик совсем спятил — предлагает пойти вместе со мной. Готов тряхнуть стариной…

— Боже мой, Берни, да он скоро развалится, если будет трясти своей стариной направо и налево…

— Ладно тебе язвить! Он не хочет брать ни цента — готов идти со мной за просто так! Конечно, старый лис наверняка знал, что я в любом случае откажусь, но то, что он предложил разделить со мной риск, показывает, как сильно в нём кипит жажда мести. Ему наплевать на деньги, он только хочет вставить клизму Крэнделу Мейпсу. Даже если в сейфе нет денег, там наверняка хранится что-то, что он купил за наличку, а значит, это что-тоне застраховано, верно? И доброму доктору будет крайне сложно возместить потери.

— А ты действительно думаешь, что Мейпс такой уж поганый Говноед?

— Не знаю, но на доброго христианина с благородной душой он точно не похож. Конечно, он жук, возможно даже навозный. Марти ненавидит его за то, что он отбил у него девицу Марисоль до того, как она ему наскучила. Что ж, его нельзя винить за это! Но лично мне доктор Мейпс не сделал ничего дурного и вряд ли сделает, поскольку подходящей девицы на примете у меня нет.

— У меня тоже, увы.

— Но мне не обязательно ненавидеть человека, которого я собираюсь обокрасть. Зачем мне оправдывать то, что я делаю? Я и так знаю, что этому нет оправданий.