Чтение онлайн

— У вас есть неделя, на адаптацию к учебному процессу. Адаптационная неделя позволяет отклонять вызовы на поединки, гарантирует трёхразовое питание по меню второй категории. В связи с тем, что наша школа готовит и выпускает боевые группы, а не одиночек, вы будете обязаны найти себе группу. На поиск группы обычно отводится год, но в вашем случае директор отводит месяц. На этот месяц за вами закрепляется одноместный жилой блок в мужском общежитии и продляется питание. После того как вы выберете группу, проживание и питание будет определяться групповыми достижениями. Если с выбором группы возникнет сложность, и не уложитесь в отведённый месяц, то вы будете прикреплены к случайной группе на усмотрение директора. Советую выбрать самостоятельно, от вашего выбора будет зависеть ваша будущая жизнь.

Хм… Новая информация пёрла потоком, я только успевал её фиксировать, стараясь при этом не упускать сути того, о чём говорит моя сопровождающая. Вызовы на поединки, которые я смогу отклонять только во время адаптационной недели. Как интересно. А уж как шикарно прозвучало разделение питания на категории. Естественно и непринуждённо. Как норма жизни в школе.

А может быть и не только в школе. Таких деталей Крыло не упоминал. Сколько ещё такого, что он не упоминал, естественно и логично понятного для него, окажется для меня полным сюрпризом?

— Любому новичку, — тем временем продолжала пояснения провожатая, — неважно какого возраста и на какой курс он поступает, школа выделяет куратора. Человека, обычно со старших курсов, который поможет освоиться, объяснит и разъяснит правила и тонкости взаимоотношений между учениками. Если у вас будут какие-то вопросы, задавайте их куратору. С любыми проблемами — снова к куратору. Данный вид деятельности входит в программу обучения и куратору за вас полагаются бонусы. Поэтому — не стесняйтесь, куратор заинтересован в том, насколько хорошо вы вольётесь в учебный процесс. Пока всё понятно?

— Нет, но с вопросами я подожду до куратора, — усмехнулся я.

— Похвально, — кивнула сопровождающая и указала подбородком на дверь, к которой мы подошли, — а сейчас я вас познакомлю. Только сама с ней предварительно познакомлюсь. Рекомендую подождать в коридоре.

И не дожидаясь моего ответа, толкнула дверь и вошла в помещение. Дверь медленно закрылась за ней, я же успел только увидеть узкий коридор, перекрытый металлической решёткой. В тему этой решётки, рядом с дверью висела лаконичная табличка:

«Карцер».

Серьёзно? Куратор из карцера?

Уже через минуту тишины я услышал из-за двери немного приглушённую перепалку:

— В хаос новенького, Варвара Степановна! Я не собираюсь вытирать сопли и петь колыбельную очередному нытику!

— Я исполняю распоряжение директора, Сухорукова! Можете написать рапорт и обратиться к нему в установленном порядке! Но, это будет потом! Сейчас вы исполните распоряжение! — голос моей сопровождающей был полон шипения и яда.

— Но почему я?! Чуть что, сразу Сухорукова?! На мне что, свет клином сошёлся? Залётчиц у вас тьма! Назначьте любую другую!

— Никого, кроме вас в данный момент в карцере нет! Вы тут одна, Сухорукова. А директор распорядился взять первого попавшегося из карцера! Ваше везение во всей красе.

— Арр! У меня куча хвостов! Варвара Степановна! Войдите в моё положение!

— Не собираюсь! Хватило ума свалиться на дно рейтинга — хватит и выкарабкаться. Прекратить истерику! Оставьте силы для подопечного! Мальчику досталось! У него проблемы с памятью, но социальная адаптация не утеряна. Будьте с ним поделикатнее, а не как обычно! Вам всё понятно, Сухорукова?

— Кристально! Когда его зачисляют?

— Ваш подопечный ждёт за этой дверью!

Непонятная возня, раздавшаяся сразу за этой фразой, длилась недолго. После этого распахнулась дверь и в коридор шагнула миловидная девушка.

Невысокая, мне по плечо, одетая в комбез уже привычного мне тёмно-зелёного цвета, практически полностью скрывающий фигуру. Практически. Было понятно, что девушка худенькая, стройная и не обладающая выдающимися формами. Пацанка. Тёмные, почти чёрные волосы убраны в хвост. Узкое худое лицо, тонкий прямой нос, красивые, замершие в изумлении брови и огромные зелёные глазищи.

А, ну да. Логично, чёрт возьми. Девушка ожидала увидеть мелкого новичка, и взгляд её был направлен мне куда-то в район пояса. И пока я рассматривал её, она медленно поднимала глаза, пока не добралась до моего лица. И вот тут то брови взлетели в изумлении, а глаза превратились в глазищи.

Перед ней стоял шестнадцатилетний оболтус, одноглазый, с бордовым уродливым шрамом на пол-лица, с кривой «жизнерадостной» улыбкой, перекошенной разорванными и криво сросшимися лицевыми мышцами.

Я бы из прошлой жизни, встретив себя теперешнего, наверное, испугался. Особенно, если случилась эта встреча в тёмной безлюдной подворотне. Или вот так, выйдя из карцера, не ожидая ничего хорошего, но и ничего плохого тоже, не ожидая.

Нужно отдать девушке должное, она не заорала и не отшатнулась, хотя была к этому близка. По глазам было видно. Вернее, по глазищам. И по хитрому прищуру моей сопровождающей, шагнувшей в коридор следом и неслышно замершей за спиной девушки.

— Знакомьтесь. Александр Найдёнов, новенький. Зачислен во второй класс нашей школы, — на этих словах моей сопровождающей я слегка кивнул, а девушка чуть сузила взгляд, — и Сухорукова Екатерина, с этого момента ваш куратор. Дальше уже сами. Прошу, документы.

И перед тем как развернуться и уйти в туман, протянула девушке папку с озвученными документами.

— Будешь домогаться, выткну последний глаз, понял?! — с едва различимыми истеричными нотками заявила мне Екатерина Сухорукова, когда неловкое молчание затянулось слишком сильно.

— Понял, — совершенно серьёзно кивнул я ей, и уточнил, — что, совсем без шансов?

— В смысле? — нахмурилась девушка.

— В смысле, тебя подомагаться и при этом остаться зрячим, у меня никаких шансов нет совершенно?