Чтение онлайн

Раф приставляет арбалет к плечу.

– Откуда нам знать, чем вы, фрики, занимаетесь в коридорах? Может, вы все это время с Лазером тусуетесь.

– Если бы вы нас пустили к себе, могли бы об этом не париться, – говорю я.

Он отмахивается от этих слов, будто от мухи:

– Что вы тут забыли?

– Нам нужно поговорить с Джейком, – отвечает Джеффри. – У нас происшествие.

– Чтоб долго не тянуть, я вам отвечу за Джейка. – Раф слегка опускает арбалет, чтобы мы разглядели его пародию на широкоплечего, пышнобрового Джейка. – Нам все равно, что у вас там происходит.

Я мимо Джеффри шагаю к секретарской стойке – я так близко, что Раф от неожиданности снова вздергивает арбалет.

– Джули Висновски умерла, – говорю я. – Кто-то размозжил ей голову и порвал ее тело на части. Это были не мы, так что, если хочешь узнать, был ли это кто-то из админов, лучше пусти нас поговорить с Джейком.

К этому моменту я уже успела подумать о том, что мы можем попасть в администрацию и никогда больше оттуда не выйти, потому что они и нас убьют. Но если меня попытается убить Джейк Блументаль, я, как минимум, постараюсь для начала хорошенько наподдать ему в ответ.

Видимо, уловив логику в моих аргументах, Раф опускает арбалет и дает нам обойти стойку.

По-моему, ночь вечеринки была самой длинной в моей жизни.

После того как в меня влетел мяч, а Джеффри понял, что от черепно-мозговой травмы я не помираю, мы набрали еды и ретировались на складные стулья к большим слюнявым собакам. Стульев там было всего два, и я заподозрила, что Джеффри принес один специально для меня. Мы пили слишком сладкий лимонад и смахивали комаров с ног. Я смеялась, когда Джеффри случайно капал горчицей себе на футболку. Сидеть вдалеке от родителей и футболистов было здорово, и я даже не дергалась, когда кто-нибудь, подойдя к Синди и явно глядя на меня, спрашивал, что там за девочка рядом с ее сыном.

Джеффри (наверняка слишком часто) приходилось отвлекать мое внимание от футбола. Я все не понимала, каким образом они ни ментально, ни физически не устают играть, но радовалась – можно было разглядывать Джейка так, чтобы он не заметил.

Со мной ни разу такого не бывало. Такого зыбучего желания вобрать в себя другого человека, быть рядом с ним, все-все о нем узнать. Я смотрела, как он улыбается, и представляла, что он улыбается мне. Его движения гипнотизировали меня, даже когда он просто трусил обратно на свою позицию или переминался с ноги на ногу. Он смешил своих друзей. Он играл лучше всех. Когда нужно было принять решение, вся команда смотрела на него.

Спустя время комаров стало слишком много, даже несмотря на свечи, поэтому все переместились внутрь. Половина футболистов отправились домой вместе с родителями, а мы с Джеффри устроились в углу гостиной, где оставшиеся ребята зачарованно играли в Madden NFL [6] на Джейковой приставке Xbox.

Мы с Джеффри обсуждали, какие фильмы хотим посмотреть вместе, и спорили, какие сладости из тех, что продаются в кинотеатре, самые вкусные. Иногда Джейк с футболистами разговаривали слишком громко, и мы с Джеффри друг друга не слышали, но уходить никто из нас не хотел. Мы бы ушли оттуда, где все смеялись и веселились, хоть и без нас. Мы бы упустили тарелки с закусками и газировку, которые принесла мальчикам Синди, пусть еда вся и кончилась до того, как мы успели взять себе хоть немного. Нетерпение в моей груди нарастало с каждым разом, когда кто-нибудь уходил, потому что социальная иерархия в комнате сокращалась на одного.

Мы примолкли, а один из сенбернаров прилег головой мне на колени, и тут Джейк и его новый лучший друг Раф плюхнулись в кресла рядом с нами. У меня вдруг перехватило дыхание. Поначалу они игнорировали наше присутствие, а может, и вовсе его не замечали, потому что когда заметили – удивились.

– Ты ж эта девчонка по имени Кот, – сказал Раф таким тоном, будто это имя значило, что у меня дома живет сорок котов.

Джейк посмотрел на меня как-то странно, словно он тут вообще не при делах; он был явно недоволен. Раф обратился к нам без его разрешения.

– Как тебя зовут?

Я бросила быстрый взгляд на Джеффри и ответила:

– Кот.

Раф захохотал.

– Это не ты рисуешь картинки, которые в школе в рамках выставляют? – бросил Джейк, стараясь показать, что мы его все еще не интересуем.

Я сглотнула ком в горле и сказала:

– Ага.

– Такие мрачные, со всякой мертвечиной, стремные пейзажи? – спросил Раф. – И эту, на которой училка превращается в летучих мышей?

– Ага.

– На фига ты это рисуешь?

– Потому что нравится.

– Это же странно.

– Что угодно странно, если не знать контекста.

Раф смерил меня непонятным взглядом. У Джейка лицо не переменилось, но казалось, будто разговор интересует его одновременно больше и меньше. Джеффри поерзал. Он никогда раньше так не делал. Джейк посмотрел на него с отвращением, а потом снова обратился ко мне.

– Что пялишься? – спросил он.

– Ч-что?.. – растерялась я.

– Ага, что ты на него вытаращилась? – громко поддакнул Раф.

Это привлекло внимание нескольких мальчиков, которые все еще играли в Xbox.

– Ничего я не вытаращилась, – ответила я.

– Киса на тебя таращится, – сказал Раф Джейку.

Джейк прыснул.

Джеффри потянул за крохотный рукав моего платья и наклонился ко мне, уже вставая.

– Пошли на улицу, – шепнул он.

У Джеффри был талант чувствовать, когда все вот-вот пойдет наперекосяк. Со временем я научилась его слушать.

Офисы администрации – цветастая страна чудес, царство безопасности и наркотических испарений. Длинный коридор по швам трещит от музыки, а кабинеты разрастаются по обе стороны, как опухоли. Распахнутые двери обнажают нутро кабинетов: они полны подушек и шелков, телевизионных экранов, показывающих лишь помехи, подростков, укутанных пеленой дыма. В одном кабинете обустроен буфет с едой из столовой: в отличие от многих из нас, им все еще нужно чем-то питаться. В другом – игровая приставка. Два парня играют за мультяшных персонажей, которые пытаются убить друг друга огромными мультяшными орудиями. Толпа вокруг них ликует.

Я смутно помню, как мы сами играли в эту игру в Фонтанном зале, когда там еще были телевизоры. В какой-то момент между тогда и сейчас телевизоры пропали вместе с играми. Мы старались жить так, как живут в администрации, но не вышло.

Секретарша, миссис Гиринг, превратилась в принтер, вечно заедающий бумагу. Школьный психолог, мистер Селлерс, стал геометрической мозаичной змеей на стене. Директор Митчелл разрастается в коридоре сталактитами, тут и там свисающими с потолка, и капает водой из ниоткуда. В директорском кабинете свил гнездо Джейк Блументаль. Единственная закрытая дверь в самом конце коридора, на которой вырезаны три огромных слова: «ОНИ ИЛИ МЫ».