Чтение онлайн

Мельхиор — сильно пожилой, невидного росточка человек, но полный внутренних сил, с горделивой осанкой, сообщающей королевское величие его тщедушной фигурке. Закончив осмотр драгоценностей, он сложил их назад в шкатулку, которую запер золотым ключиком.

Он легко хлопнул в ладоши, и мгновенно из-за ковра, прикрывающего дверь, появилась почтительно склоненная фигура главного визиря.

— Как идут сборы, Салем? — осведомился Мельхиор.

— Отобраны самые выносливые верблюды и самые надежные погонщики. Самые смелые воины будут сопровождать караван. Но как быть с припасами, вином, водой, всем дорожным снаряжением? Государю не было угодно сообщить своему слуге, сколь долог предстоящий путь.

— Я и сам не знаю, мой добрый Салем. Ты слышал старинную поговорку: дальше всех идет тот путник, который не знает, куда идет.

Визирь почтительно осклабился.

— Надо готовиться в долгий путь. Но как долог он будет, никто не знает, раз этого не знаю я сам. Одно лишь ведомо мне, в каком направлении идти. Но почему ты не спросишь, куда собрался твой король?

— Смею ли я?..

— Пойдем! — сказал Мельхиор и встал, горделиво вытянувшись во весь свой малый рост и вскинув голову с козлиной бородкой…

17. Они пересекли покои и вышли на плоскую крышу дворца, где стояли большие астрономические трубы, нацеленные в ночное, бархатистое, переливающееся звездами небо.

— Ты видишь эту звезду? — спросил Мельхиор, указав на то самое светило, которое лишило покоя пасечника Алазара.

— Вижу, государь, и дивлюсь, ибо не было ее на небе.

— Да, не было. Мне открыта вся небесная твердь, до самых последних глубин, — Мельхиор кивнул на свои астрономические приборы, — нет ничего подобного этому светилу в звездной чащобе. Сбылось пророчество Валаама: «Воссияет звезда Иакова, и восстанет человек от Израиля». Ныне я отправляюсь в далекую Иудею, в неведомый Вифлеем, и звезда будет моим единственным путеводителем. А понимаешь ли ты, о чем пророчество Валаама?

— О приходе мессии, — тихо отозвался визирь. — Но кто Он?

— Он Тот, явление коего предсказывал еще во дни Вавилона великий пророк Даниил, глава мудрых. «Составляющий чаяние языков» — называл Его Даниил. Ныне пророчество исполнилось. Тот, кого будут называть Царем Иудейским, родился в бедном краю овечьих пастухов, и не в царском доме, а в вертепе, на убогой войлочной подстилке. Но я, Мельхиор-мудрый, привезу ему золото, серебро, алмазы, рубины, приличествующие королю, чтобы не знало бедности детство Богочеловека.

— Как это прекрасно, государь! — вскричал растроганный до слез визирь. — Потомки будут прославлять вашу отвагу и щедрость. О, я слышу их восторженный лепет: он не побоялся такого опасного и трудного путешествия через пустыню, где свирепствуют бури и ураганы, бродят лихие разбойники и скалят пасть вечно голодные кровожадные звери, где ядовитые змеи и скорпионы…

— Постой, Салем! — прервал его несколько встревоженно Мельхиор. — Что ты плетешь про все эти ужасы? Ты разве был в пустыне?

— Люди болтают, — пробормотал зарвавшийся фаворит.

— Чепуха! Расположение светил благоприятствует моему походу. Сейчас я еще раз проверю это. Осмотрительность не в укор храбрецу. А ты ступай и поторопи со сборами. Готовь все на дальний и долгий путь. Я выеду завтра на рассвете.

Визирь спешит исполнить поручение, а Мельхиор начинает возиться со своими трубами…

18. Раннее утро. Богатый караван Мельхиора готовится в путь. Рослые верблюды навьючены тяжелыми опрятными тюками, в корзинах, свисающих с их боков, — огромные бутыли с вином и водой; нарядны сопровождающие короля челядинцы: слуги, мечники, погонщики. Люди суетятся, проверяя, хорошо ли уложена поклажа.

Немалая толпа подданных Мельхиора наблюдает за отъездом своего короля.

Из дворца выходит одетый по-дорожному Мельхиор. Лишь огромный кулон на атласной шапке напоминает о несметных богатствах короля. За ним поспешает верный визирь с каким-то ящиком, который он скрывает под легким белым плащом.

Толпа разражается приветственными криками. Слуги забегали еще быстрее и бестолковее.

— Ничто не забыто? — спросил Мельхиор визиря.

— Я сам следил за сборами, государь.

— Золотая посуда?..

— На двух самых сильных верблюдах.

— Монеты?..

— На тех, что пойдут следом.

— Шкатулка с драгоценностями?..

— Вот она. Я приторочу ее к вашему коню, государь. Она будет всегда при вас.

Подвели царского коня: белого, как кипень, скакуна ахалтекинской породы с маленькой точеной головой на долгой лебединой шее.

Мельхиору помогают сесть в седло. Визирь приторачивает шкатулку.

Под громкие восторженные крики толпы караван двигается в путь. Впереди Мельхиор на коне, за ним рослые верблюды светлой масти, груженные самой ценной поклажей. Шествие далеко растянулось.

Вещая звезда, ставшая белым комочком в голубом утреннем небе, указывает путь каравану…

19. Страна короля Бальтазара, соседняя с Мельхиоровой.

По темному сводчатому коридору пробирается человек, останавливается у низенькой двери и стучит условным стуком: два медленных и три быстрых удара.

— Можешь войти! — слышится повелительный холодный голос.

Человек заходит в странное помещение, где лишь обширное ложе с ковровыми подушками напоминает о человеческом обиталище, все остальное пространство заполнено какими-то приборами, колбами, ретортами, курильницами, печами, трубами. В воздухе реют голубые клубы дыма. Вошедший сразу зачихал, закашлялся, смущенно зажимая платком рот.

— Ты болен, Гасан? — спросил тот же холодный голос.

Из клубов дыма возникла худощавая фигура человека средних лет с горбоносым хищным лицом и угольно-черной выветренной бородкой.

— Простите, государь, я совершенно здоров, просто тут воздух какой-то едучий.

— Пора было бы привыкнуть. Ты выполнил мое поручение?

— Поэтому я и посмел явиться, государь. Иначе мог ли я нарушить ваше высокое уединение?

— Умолкни, Гасан! Я запретил тебе говорить цветисто. Будь прост и точен. Я ненавижу лесть, тем более в устах племянника.