Чтение онлайн

– Этот мужчина во время всего ужина смотрел на вырез твоего платья. – И Дункан даже думал, что Мойра не возражала против этого. – Мне хотелось дать ему по башке.

Всю свою жизнь он следил за собой – во-первых, потому, что выглядел крупнее остальных юношей, и, во-вторых, потому, что его положение было очень непрочным. Ему было не по себе от того, что Мойра вынуждала его частенько терять самоконтроль.

– Это приятно, – засмеялась она и поцеловала его в щеку. – Я старалась заставить тебя ревновать.

– Зачем это тебе?

– Чтобы быть уверенной, что ты встретишься со мной, так как нам нужно поговорить. Дункан, – теперь ее тон стал серьезным, – я хочу, чтобы мы поженились.

Дункан закрыл глаза и позволил себе на короткое мгновение сделать вид, что такое возможно. Он представил, как счастлив мужчина, который каждую ночь спит в объятиях этой девушки и каждое утро, просыпаясь, видит ее радостную улыбку.

– Этого ведь никогда не будет, – возразил он. – Кто же нам позволит?

– Безусловно, будет.

Мойра привыкла добиваться своего. Ее отец, у которого не было других слабостей, баловал ее, но в таком важном деле ни за что не пойдет на уступки.

– Твой отец никогда не позволит своей единственной дочери выйти замуж за внебрачного сына няньки. Он использует твое замужество, чтобы заключить важный союз в интересах клана.

Достав фляжку с виски, Дункан сделал большой глоток – ему это было необходимо, когда Мойра болтала подобный вздор.

– В конце концов отец всегда позволяет мне то, что я хочу. А хочу я, – ее теплое дыхание коснулось его уха, а рука скользнула вниз по его животу, – тебя, Дункан Руад Макдоналд.

Будучи не в состоянии думать, когда вся кровь прилила к его петушку, Дункан привлек Мойру в объятия, и они, сплетя ноги, растянулись на одеяле.

– Я безумно хочу тебя, – шепнула она между исступленными поцелуями.

Ему все еще было трудно поверить, что Мойра действительно хочет его, но когда она накрыла рукой его член, он поверил этому, потому что как бы сильно она ни хотела его, он уже принадлежал ей.

Мойра лежала, положив голову ему на грудь, а Дункан перебирал пальцами ее волосы. Он старался запомнить каждое мгновение, проведенное вместе с Мойрой, чтобы потом восстановить его в памяти.

– Я так люблю тебя, – сказала она.

Дункана наполнило незнакомое ощущение бурлящего внутри истинного счастья.

– Скажи, что ты тоже любишь меня, – попросила она.

– Ты ведь знаешь, что люблю, – ответил он, хотя это не меняло того, что произойдет. – И никогда не перестану.

Его чувства не приходили и не уходили, как у Мойры. Одну неделю она любила свою гнедую лошадь, на следующей неделе – серую в яблоко, а через неделю ей вообще не нравилось ездить верхом. Она всегда была такой, и они во многом являли собой полную противоположность.

Дункан заставил себя сесть, чтобы ему было видно небо снаружи пещеры.

– О, уже почти рассвело, – заметил он и обругал себя. – Я должен поскорее вернуть тебя в замок.

– Мне удастся убедить отца, – заговорила Мойра, когда они оделись. – Он не дурак и понимает, что настанет день, когда ты станешь знаменитым воином, известным на всех западных островах.

– Если ты расскажешь о нас отцу, – он взял в ладони ее лицо, – то всему этому придет конец. Не стоит этого делать.

Мойра не могла быть такой несмышленой, как старалась казаться. Неужто она и вправду не понимала, какая обстановка складывается вокруг?

– Если я буду носить твоего ребенка, он позволит нам пожениться, – тихо сказала она.

У Дункана остановилось сердце.

– Скажи мне, ты принимаешь снадобье, чтобы ненароком не залететь?

– Да, – с раздражением ответила она. – И у меня идут месячные.

Он большим пальцем погладил ее по щеке. Странно, но Дункану хотелось бы иметь от нее ребенка – девчушку со смеющимися, как у Мойры, глазами. Но у него нет даже права на подобные мысли. Пройдут годы до того, как он будет в состоянии содержать жену и ребенка, и он никогда не сможет обеспечить женщину, привыкшую к роскошным одеждам и слугам.

Паника, которую Мойра вызвала в нем, заставила его – еще раз – принять решение положить этому конец. Мойра может скрыть потерю девственности, но ребенок – это уже совсем другое дело. Как его скроешь?

– Если отец не согласится, мы можем убежать, – продолжала она размышлять вслух.

– Он пошлет за нами полдюжины боевых галер, – сказал Дункан, застегивая на ней накидку. – Даже если мы убежим – что трудно себе представить, – ты никогда не будешь счастлива, подвергнувшись осуждению всего клана и проживая в убогом жилище. Я слишком люблю тебя, чтобы так поступить с тобой.

– Не сомневайся во мне. – Мойра схватила его за рубашку. – С тобой я готова жить где угодно.

Она была уверена в этом только потому, что никогда не испытывала тягот жизни. С самого начала Дункан понимал, что при всем желании не сможет содержать ее. Мойра была подобна яркой бабочке, на краткий миг севшей ему на руку.

Когда они добрались до входа в кухню с задней стороны башни, небо уже светлело.

– Я люблю тебя, – повторила Мойра, – и обещаю, что, так или иначе, выйду за тебя замуж.

Дункану повезло, что она его любила, пусть даже и совсем недолго. Он привлек ее к себе для последнего страстного поцелуя и подумал, как дожить до следующей встречи.

Он жил на грани беды, никогда не зная, что случится с ним раньше – его поймают или сама Мойра положит конец их отношениям. И все же он никогда в жизни не чувствовал себя счастливее. Идя через двор замка к домику матери, он был вынужден заставить себя не насвистывать.

Проклятие, в окошке был виден свет свечи. Дункан, разумеется, являлся взрослым человеком, ему было около двадцати лет, и не обязан был отчитываться перед матерью, но все же ему хотелось, чтобы она не бодрствовала и не знала, что он вернулся домой с восходом солнца. Она начнет задавать вопросы, а ему не хотелось лгать ей.