Шрифт:
По улочке, спускающейся к церкви, торопливо шли люди: по одному, парами, семьями. Кто спешил до начала службы спокойно поставить свечу и приложиться к особо чтимой иконе, а кто спешил успеть посплетничать…
На обочине в грязной траве лежала собака. Ее шерсть была сбита тугими колтунами, но даже через их плотный слой проступали ребра – собака была изрядно истощена. Растянутая кожа на животе и слегка налитые молоком соски говорили о том, что она недавно ощенилась.
С трудом поднявшись на лапы, она проплелась несколько метров к дороге и заскулила на проходивших женщин. Одна из них, не прерывая, видимо очень захватывающего общения со спутницей, резко замахнулась на собаку сумкой.
Собака отступила.
Мимо чинно шло семейство: муж, жена и двое детей. Как и подобает отцу семейства, мужчина вышагивал чуть впереди. Поравнявшись с собакой, он не поленился, подобрал валяющуюся корягу и грозно стуча ею загнал собаку вглубь палисадника.
С чувством выполненного долга он важно прошествовал дальше, как ледокол, прокладывая семейству фарватер.
Собака протяжно завыла.
Сухонькая старушка остановилась, пошарила в сумке и бросила собаке найденную там конфету. Не то собака не увидела, не то у нее уже не было сил, но собака даже не подняла голову.
Ударили в колокола.
Люди, собравшиеся во дворе церкви, уже вдоволь наговорившись, важно отвешивая поклоны, входили в храм.
Батюшка, как обычно, вышел в храм за полчаса, хоть и пути было не более 5 минут, но замок никак не хотел закрываться и батюшка припозднился.
Ни разу за свою бытность батюшка не опаздывал к службе. По улочке он бежал уже бегом, но услышав странный стон, остановился как вкопанный.
На обочине дороги лежала рыжая собака такой худобы, что ребра, обтянутые кожей ужасающе возвышались над головой. Встретившись с батюшкой взглядом собака истошно завыла.
– Плохи дела? – прошептал батюшка, нагнувшись над ней.
Мимо семенил крепенький старичок, увидев батюшку, склонившегося над собакой, он одобрительно пропищал: «Давно пора эту заразу прикончить, привела вон у колодца щенков спасу от них нет, гадят рядом с местом пития, так сказать, целой улицы».
– Это ж где ты жила, что так исхудала? – Батюшка положил ей руку на лоб и погладил. Собака удивленно подняла голову, не ожидая внимания со стороны человека.
Батюшка ловко осмотрел ее. Увидев зловонную рану на боку, он тяжело вздохнул и осмотрелся по стонам – улица была пуста. Что впрочем, было не удивительно – он долгие годы приучал прихожан приходить к службе заранее.
Собака медленно, стараясь не сбросить батюшкину руку, проползла чуть в сторону и завыла.
Конец ознакомительного фрагмента.