Чтение онлайн

Мы собираемся выяснить это, наблюдая самих себя, ибо в момент радикальной перемены в том, чем мы являемся, мы принесём покой в мир. Мы будем жить свободно – не делать всё, что мы пожелаем, но жить счастливо, радостно. В человеке с великой радостью в сердце нет ненависти, нет насилия, он не будет способствовать уничтожению другого. Свобода означает отсутствие осуждения, что бы вы в себе ни увидели. Большинство из нас осуждают, или объясняют и оправдывают, мы никогда не смотрим на вещи без оправдания или осуждения. Поэтому первое – а возможно, и единственное, – что следует сделать, это наблюдать, не допуская осуждения ни в какой форме. Это будет очень трудно, так как вся наша культура, наша традиция, направлена на сравнивание, оправдание или осуждение того, какие мы есть. Мы говорим «это правильно», «это неправильно», «это правда», «это неправда», «это прекрасно», – и это мешает нам на самом деле наблюдать, какие мы есть.

Пожалуйста, послушайте: то, какие вы есть, – нечто живое, а когда вы осуждаете увиденное в себе, вы осуждаете это исходя из памяти, которая мертва, которая есть прошлое. Следовательно, есть противоречие между живым и прошлым. Для того чтобы понять живое, прошлое должно уйти, так, чтобы вы могли смотреть. Вы делаете это сейчас, пока мы разговариваем; вы не ждёте возвращения домой, чтобы всё это обдумать. Потому что как только вы начнёте обдумывать, всё закончится. Это не групповая терапия, и это не общая исповедь – подобные вещи говорят о незрелости. Мы занимаемся исследованием себя, подобно учёным, независимо от кого бы то ни было. Если вы полагаетесь на кого-нибудь или на что-нибудь, всё пропало, будь то ваш психоаналитик, священник или ваша собственная память, ваш собственный опыт, ибо всё это – прошлое. И если вы смотрите на настоящее глазами прошлого, вы никогда не поймёте живого.

Итак, мы вместе исследуем это живое, то есть вас, жизнь, чем бы это ни оказалось; это означает, что мы рассматриваем явление насилия – прежде всего насилие в нас самих, затем насилие во внешнем мире. Если мы поймём насилие в себе, может быть и не потребуется рассматривать насилие внешнее, ибо всё, чем мы являемся внутри, мы проецируем вовне. По природе, через наследственность, через так называемую эволюцию мы развили в себе это насилие. Это факт: мы, люди, склонны к насилию. Есть тысячи объяснений этому нашему свойству. Мы не будем вдаваться в объяснения, так как можно совсем запутаться, когда каждый специалист заявляет: «Вот причина насилия». Нам кажется, чем больше существует объяснений, тем лучше мы всё понимаем, – но при этом всё остаётся так, как есть. Так что, пожалуйста, всё время помните: описание не является тем, что описывается; то, что объяснено, – это не то же самое, что есть. Существует множество довольно простых и очевидных объяснений – и переполненные города, и перенаселение, и наследственность – да и всё остальное; мы можем всё это отбросить. Остаётся факт: мы, люди, склонны к насилию. С детства воспитывают нас таким образом, чтобы мы были готовы к насилию, к соперничеству – к жестокости по отношению друг к другу. Мы ни разу не взглянули данному факту в лицо. Мы только спрашивали: «Что нам делать с насилием?»

Пожалуйста, слушайте вдумчиво – то есть с чувством, с вниманием. Как только вы задаёте вопрос: «Что нам с этим делать?», – ваш ответ на него предопределяется прошлым. Потому что это единственное, что вы знаете: всё ваше существование основано на прошлом – ваша жизнь и есть прошлое. Если бы вы хоть один раз посмотрели на себя должным образом, вы бы увидели, до какой степени вы живёте в прошлом. Всё мышление – к рассмотрению которого мы вскоре перейдём – есть реакция прошлого, это реакция памяти, знания и опыта. Поэтому мышление никогда не ново, оно никогда не свободно. Пользуясь процессом мышления, вы смотрите ни жизнь, и поэтому когда вы спрашиваете: «Что мне делать с насилием?», вы уже ушли от факта

Итак, можем ли мы изучать, наблюдать, что такое насилие? Как вы сейчас смотрите на него? Осуждаете его? Оправдываете его? Если нет – тогда как вы смотрите на насилие? Пожалуйста, займитесь этим, пока мы об этом разговариваем – это невероятно важно. Смотрите ли вы на это явление, которое и есть вы как склонное к насилию человеческое существо, смотрите ли вы на него как внешний наблюдатель, заглядывающий внутрь? Или вы смотрите не с позиции постороннего, без присутствия цензора? Смотрите ли вы как наблюдающий, который отличается от наблюдаемого, как человек, который говорит: «Я не склонен к насилию, но мне хочется избавиться от насилия»? Но когда вы смотрите таким образом, вы полагаете, что один фрагмент важнее других фрагментов.

Когда вы смотрите в качестве одного фрагмента, разглядывающего другие, этот фрагмент присваивает себе авторитетные полномочия, чем и становится причиной противоречия, а значит и конфликта. Но если вы способны смотреть без какого бы то ни было фрагмента, вы наблюдаете целое без наблюдающего. Вы следите за всем этим? Так сделайте это, сэр! И вы увидите, как происходит удивительное: у вас не будет больше вообще никакого конфликта. Конфликт – это то, что мы есть, то, с чем мы живём. Дома, на работе, во сне – всё время мы находимся в конфликте, в непрекращающейся борьбе и противоречиях

Пока вы сами не поймёте корень этого противоречия – не в соответствии со словами ведущего беседу или кого-либо ещё, – у вас не может быть жизни в мире, счастье и радости. Поэтому очень важно, чтобы вы поняли, что именно вызывает конфликт и тем самым противоречие, что является корнем всего этого? Корень – это разделение между наблюдающим и наблюдаемым. Наблюдающий говорит: «Я должен избавиться от насилия» или «Я живу жизнью ненасилия», тогда как он является насилием, так что это – обман, лицемерие. Поэтому выяснить, что вызывает это разделение, чрезвычайно важно.

Вы слушаете человека, который не обладает никаким авторитетом, который не является вашим учителем, потому что здесь нет гуру и здесь нет ученика; есть только человеческие существа, пытающиеся найти жизнь без конфликта, жить мирно, в богатстве любви. Но если вы следуете за кем-то, тогда вы разрушаете и себя, и других. [Аплодисменты.] Пожалуйста, не хлопайте. Я не пытаюсь развлекать вас, не ищу ваших аплодисментов. Важно, чтобы вы и я понимали – и жили жизнью иного рода, не той глупой жизнью, какой мы живём. И ваши аплодисменты, согласие ваше или несогласие не меняют этого факта.

Очень важно понять самому, увидеть собственным наблюдением, что конфликт будет существовать постоянно до тех пор, пока существует разделение между наблюдающим и наблюдаемым. В вас есть это разделение в виде «я», в виде вашего «эго», старающегося непременно отличаться от кого-то ещё. Это ясно? Ясность означает, что вы видите это сами. Не просто словесная ясность, прослушивание набора слов или идей; ясность означает, что вы сами видите очень отчётливо – и потому без всякого выбора, – как разделение между наблюдающим и предметом наблюдения порождает зло, смятение и скорбь. Поэтому когда в вас проявляется насилие, можете ли вы смотреть на него в себе не прибегая к памяти, оправданиям и утверждениям, что не должны носить в себе насилие, – просто смотреть? Это означает, что вам следует быть свободными от прошлого. Чтобы смотреть, вам нужно много энергии, вам нужна интенсивность. В вас должна быть страсть, иначе вы не сможете смотреть. Пока в вас не появится великая страсть и интенсивность, вы не можете смотреть на красоту облака или этих прекрасных холмов. И точно так же, чтобы смотреть на себя не с позиции наблюдающего, необходима огромная энергия и страсть. Эта страсть, эта интенсивность разрушаются, когда вы начинаете осуждать или оправдывать, когда вы говорите: «Я должен», «Я не должен», или когда вы говорите: «Я живу жизнью, в которой нет насилия», – или притворяетесь, что ведёте такую жизнь.

И именно поэтому все идеологии разрушительны в высшей степени. В Индии о ненасилии говорят с незапамятных времён. Они говорят: «Мы практикуем ненасилие», – хотя насилия в них не меньше, чем во всех других. Идеал обеспечивает их некоторым видом лицемерного ухода от факта. Если вы можете отодвинуть в сторону все идеологии и принципы и просто посмотреть в лицо факту, тогда вы имеете дело с чем-то настоящим, а не с мифическим или теоретическим.

Итак, это первое – наблюдать без наблюдающего; смотреть на свою жену, детей, не прибегая к образу. Этот образ может носить поверхностный характер или скрываться глубоко в подсознании. Человеку следует наблюдать не только образы, созданные им вовне, но и образы, заложенные глубоко внутри него, – образы расы, культуры, историческую перспективу образа, сложившегося у человека в отношении самого себя. Поэтому он должен наблюдать не только на сознательном уровне, но и на скрытом уровне, в тайниках и глубинах своего ума.