Влюбленные

Влюбленные

Элеонора Мандалян

Наступало очередное утро. Большой зеленовато-сиреневый диск медленно выплывал из-за горизонта, растворяя в холодных призрачных лучах ночную тьму. Они проснулись.

– Доброе утро.

– Доброе, как всегда.

– Как ты думаешь, сегодня будет ветер?

– Хорошо бы.

Диск на горизонте постепенно белел, высветляя терявшиеся во мгле дали. Абсолютная тишина и незыблемость покоя угнетали.

– Будет жарко.

– Пусть... Ты любишь меня?

– Люблю. Ты же знаешь. Кого мне еще любить. На этом пригорке только ты и я.

И правда, любить им больше некого. Другие далеко от них, или они далеко от других.

– А ветра все нет.

– Жаль.

Стало совсем светло. Но ничего не изменилось вокруг. То же застывшее безмолвие.

– Каким нестерпимо длинным будет этот день.

– А разве прошедший день был короче?

Они помолчали. Возможно даже успели вздремнуть, погрузившись в ленивое бездумье. Но ненадолго.

– Неужели и сегодня ничего не произойдет?

– То, что должно произойти, произойдет очень нескоро. Нас тогда уже не будет на свете.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. У меня есть Память Будущего.

– А почему у меня ее нет?

– Зато у тебя есть Память Прошлого.

– Это неинтересно. Так что же произойдет, когда нас уже не будет?

– Прилетят ОНИ...

– Кто?

– Те, кого мы не дождемся.

– Ну и какими же они будут?

– Подвижными.

– Ах!.. А еще?

– Маленькими?

– Еще!

– Шумными.

– Еще!

– Суетливыми. Любопытными. Очень умными и... злыми.

– Еше. Еще!

– Больше ничего не знаю.

Белый диск у противоположной кромки горизонта снова начал зеленеть и деформироваться, будто протискивался в щель между небом и землей. Стало жарко и душно. Но жажды они не испытывали. Потому что поблизости протекал ручей. Они давно привыкли к его соседству. С самого детства. И даже иногда ловили в нем свое отражение. Но не осознавали, что видят самих себя.

– А ветра все нет.

– Я люблю тебя.

– А я тебя.

– Потому что любить больше некого?

– Нет. Не потому.

– Тогда почему ты меня любишь?

– Мы говорили об этом бесчисленное множество раз.

– Потому что говорить больше не о чем.

– Мы росли вместе. Ты поддерживаешь меня. Мы можем ласкать друг друга... иногда.

– Я знаю.

– И еще... ты красивее всех.

– Повтори.

– Красивее всех.

– Ты тоже. Это оттого, что рядом ручей.

– Ну где же, где он? Почему медлит?

– Возможно он прилетит, когда спустится ночь.

Они снова надолго умолкли в терпеливом ожидании. Утолили жажду и подкрепились. Тишину нарушало лишь монотонное, еле слышное журчание ручья. Они так к нему привыкли, что давно перестали замечать. Сегодня, как и вчера, как и годы назад, ничего не происходило. Если бы они не переговаривались время от времени, день показался бы им еще более длинным и утомительным. И они снова зашептались.

– Уже вечер, а ветра все нет.

– Он скоро будет здесь.

– Откуда ты знаешь?

– Я чувствую.

– Кажется, и я тоже. Скорей бы! Я снова буду ласкать тебя.

– А я тебя.

– Когда настанет ночь, ты мне покажешь ее?

– Покажу.

– И все расскажешь?

– Обязательно.

– И будешь рассказывать каждую ночь.

– Жаль, что они прилетят, когда нас уже не будет.

– А ручей? Он останется?

– Дай подумать... Нет. И ручья не будет. Только мертвая сухая земля. И нестерпимый зной. Они здесь долго не выдержат.. Умрут или улетят обратно.

Зеленовато-фиолетовый диск уже совсем скрылся из виду. Небо налилось чернеющей синевой, расцветившись мирриадами звезд.

– Ну давай же, отыщи ее.

– Да вон она. Прямо над нами. Та, что ярче всех звезд. Они прилетят оттуда.

– И что же?

– Я рассказываю тебе об этом каждую ночь.

– Так расскажи еще.

– Они маленькие, подвижные, шумные, любопытные. Они отыщут нашу планету. Только это произойдет слишком поздно. Нас тогда уже не будет. Не будет никого и ничего. Не будет самой Жизни. Они даже не узнают, что мы были. Что ждали их.

– Жаль. Очень жаль.

И тут появился ветер – порывистый, горячий. И они смогли наконец коснуться друг друга ветвями. Это было очень ласковое и долгожданное прикосновение. Ведь они любили друг друга – вовсе не потому, что любить было больше некого.