Чтение онлайн

Вспышка!

Брайан Норрис, сорокавосьмилетний вице-президент треста «Толлемах», позировал вместе со своей женой на фоне одного из мраморных каминов, над которым висел портрет какого-то предка Венлейков кисти Рейнолдса. Брайан был среднего роста и телосложения и все время стремился занять боевую стойку. Глядя на него, казалось, что он в любой миг готов броситься в драку.

В отличие от сэра Эдварда, типичного представителя английского привилегированного класса, чей жизненный путь был предопределен от рождения, — начальная школа, Итон, Кембридж, потом деловая карьера (посвятив себя которой, он основал тридцать шесть лет назад трест «Толлемах»), — Брайан вырос в простой семье и вынужден был бороться за место под солнцем. Окончив государственную бесплатную школу, он устроился на работу в супермаркет на севере Англии. Затем посещал вечернюю школу и заочные курсы, что дало ему возможность получить место младшего клерка в одной финансовой компании. Уже женившись к тому времени на честолюбивой девушке, тоже из простой семьи, он переехал к новому месту службы, на юг, и набросился на работу, как изголодавшийся волк набрасывается на добычу. Спустя некоторое время его опыт «уличного бизнесмена» привлек к себе внимание сэра Эдварда.

Теперь, по прошествии еще пятнадцати лет, он поднялся на свою вершину и не собирался ее никому уступать. Порой сознание собственной власти и богатства кружило ему голову. В такие минуты он любил представлять себя идеальным последователем тэтчеровской философии, которая зиждилась на библейском принципе: «Ищите и обрящете, трудитесь и воздастся вам по трудам вашим».

Ребекка заметила, что его жена Кристина, ни на шаг не отходившая от мужа, явно стремилась не отставать от него в жизни. Лицо ее было размалевано, как у модели, а кожа даже пожелтела от бесконечных искусственных солнечных ванн. Едва супруги Норрисы переступили порог дома, Кристина окинула Мариссу Монтклер долгим, внимательным взглядом и объявила о том, что она «ходячая банальность». Впрочем, в ее голосе звучала нескрываемая зависть.

Ребекка методично продолжала свою работу, переходя из одной комнаты в другую. Ее высокую стройную фигуру в темных шелковых брюках и пиджаке а-ля френч видели то здесь, то там. Длинные темные волосы были перехвачены сзади черным бархатным бантом. Ребекка делала снимков явно больше, чем требовалось для британского журнала «Хэлло». Ведь новогодний вечер в доме у сэра Эдварда стал одним из самых ярких событий светской жизни Манхэттена. Фамилии его гостей гремели на всю страну. Здесь были и сливки аристократического общества, и супербогачи, и просто самые знаменитые личности.

Входя в очередную комнату, Ребекка для начала окидывала ее беглым взглядом. Да, решительно все именитые люди собрались тут сегодня для того, чтобы проводить год уходящий и как следует встретить наступающий.

Гости разбились на несколько групп, разошедшихся по разным комнатам, из которых ни одна не пустовала. Много народу набилось в библиотеку, где вдоль стен от пола до потолка тянулись полки, плотно заставленные томами в кожаных переплетах, а в центре тускло поблескивала мебель красного дерева. Гости собрались и в гостиной с ее изящными французскими стульями и золочеными зеркалами. И в столовой, где длинный буфет ломился от деликатесов, а большая хрустальная люстра отбрасывала на красные парчовые стены таинственные блики. Ребекка неспешно расхаживала по комнатам. Камера болталась у нее на шелковом шнурке, а черная дамская сумочка была набита запасными линзами и кассетами с пленкой.

В свои двадцать пять лет Ребекка Кендал стала одним из ведущих фотокорреспондентов-внештатников с мировым именем. Ее восхождение на профессиональный Олимп было поистине стремительным. Единственная дочь в семье педиатра и школьной учительницы из Нью-Хэмпшира, она увлеклась фотографией в десять лет, когда родители подарили ей на день рождения ее первую камеру. Ребекка всюду таскала ее с собой и снимала все подряд: домашнего пса, кошку с котятами и двух своих младших братьев. Домашние праздники, выезды семьи на природу и пикники скрупулезно запечатлевались ею на пленку. Позже, скопив карманные деньги, она купила себе новый профессиональный фотоаппарат, начала посылать снимки на различные конкурсы и… выигрывать их, один за другим. У Ребекки был редкий дар: она обладала художественным видением мира в сочетании с чисто техническими навыками. Она нажимала кнопку аппарата именно в ту долю секунды, когда это было нужно для того, чтобы получился по-настоящему незаурядный снимок. Самые банальные события жизни смотрелись на фотографиях Ребекки в совершенно ином свете.

По достижении девятнадцати лет она уговорила родителей отпустить ее в Нью-Йорк, где тут же получила работу ассистентки у одного фотографа, обслуживавшего показы мод. Самой Ребекке тогда еще не давали много снимать, но она прошла великолепную школу практического мастерства и через два года рискнула работать самостоятельно. И не прогадала. Сейчас ее услугами стремились воспользоваться ведущие газеты и журналы всего мира. Однажды ей даже заказали ответственный фоторепортаж о супруге президента в домашней обстановке.

…К Ребекке подошел сэр Эдвард и обнял за талию.

— Все в порядке, дорогая? — поинтересовался он, одарив ее своей фирменной дружелюбной улыбкой.

— Да, спасибо, — тоже с улыбкой ответила она. — Я почти закончила. Теперь пощелкаю немного скрытой камерой, и на этом все.

— Превосходно! Только и о себе не забывайте, договорились? Как можно работать в такой вечер? Глотните-ка лучше шампанского или подкрепитесь, хорошо?

Улыбнувшись еще раз, он вновь отошел к гостям. Сэр Эдвард излучал такое обаяние, за которое ему можно было простить все. И вообще такие люди, как он, только украшают собой мир.

Усмехнувшись, Ребекка открутила вспышку и зарядила в «лейку» тридцатипятимиллиметровую пленку для моментальной съемки.

Используя теперь лишь освещение шелковых абажуров и хрустальных люстр, она получила возможность работать незаметно, продолжая запечатлевать на пленку (но уже совсем под другим ракурсом и не по заданию журнала) сливки нью-йоркского общества. Эти снимки она не могла предложить «Вэнити фэр» или «Таун энд кантри». По ее губам скользнула легкая усмешка. В таких журналах не печатают фотографий, на которых у дам видны зубные протезы, а у пожилых бизнесменов на минутку расслабляются мышцы живота. Со временем Ребекка думала составить из всех этих снимков домашнюю коллекцию под названием «Частные вечеринки».

Переходя из комнаты в комнату, она украдкой снимала людей в те мгновения, когда они и не подозревали, что за ними зорко наблюдает глазок фотокамеры. От своего учителя, фотографа с мировым именем — Генри Картье-Брессона она научилась всяким маленьким хитростям работы скрытой камерой, которые сейчас с успехом применяла. Все блестящие части своего фотоаппарата она заблаговременно покрыла черной эмалью, чтобы они не привлекали к себе лишнего внимания, и теперь ее «лейка» издали очень смахивала на маленькую дамскую сумочку.

Вдруг в комнату, где находилась Ребекка, вошла Марисса. Она не заметила фотографа, и на сей раз тревога в ее глазах, подмеченная Ребеккой раньше, усилилась. Марисса стала оглядываться вокруг, словно искала кого-то. Ребекка щелкнула ее пару-тройку раз. Эта девушка была ей интересна. Впрочем, с недавних пор она интриговала весь светский Манхэттен. Еще три месяца назад ее никто не знал. Теперь, когда она стала любовницей сэра Эдварда, ее знали все, но до сих пор люди спрашивали друг у друга: кто такая, откуда взялась? Вся округа полнилась самыми невероятными слухами, светские хроникеры газет и журналов буквально повсюду охотились за «сладкой парочкой», куда бы они ни пошли. Сплетники на коктейлях и званых обедах взахлеб обсуждали между собой персону Мариссы Монтклер. Поговаривали, что это не настоящее имя, а псевдоним. Поговаривали, что сэр Эдвард совсем спятил, раз связался «в свои-то годы» с двадцатилетней очаровательной куколкой. Но больше всего людей занимал тот факт, что Марисса была миллионершей и без сэра Эдварда. Кое-кто даже утверждал, что ее личное состояние не меньше, если не больше, чем у него. И все не переставали удивляться: а откуда, собственно, у нее это?