Чтение онлайн

– Ты мертвец!

– Это ты будешь им! – пообещал я, погружаясь во тьму.

Да, таков был изначальный ход событий с самого моего прибытия в Мечтоград и вплоть до настоящего момента.

И ход вещей был сильнее мирабовского или даже моего решения, ибо есть что-то, чему подчиняются боги. Наш конфликт был жалок и мелок, и исход его не имел значения для тех сил, что управляли мной сейчас.

Да. Управляли.

Соглашаясь называться Богом, я считал это искусственным довеском, частью моей измененной личности, встроенной в меня Мозгом планетоида. Все, что имело отношение к моей божественной личности, в действительности не затрагивало меня. Возможно, где-то глубоко внутри я действительно хотел и желал ощутить Слово, которое и есть я, этот мир, Вселенная. Вероятно, это желание было движущей силой и то, что сейчас происходило, было материализацией этого. Не знаю… Теперь же, когда что-то пришло – ослепительно! невозможно! – я не знал… Проклятие! Это было ощущением, не ответом. Я просто не знал ответа.

И мы стояли и смотрели друг на друга. Я представлял удивление Мираба. Он оказался мотыльком, слишком близко подлетевшим к пламени жертвенника…

Потом я заметил, что тьма, сгущающаяся вокруг меня, – это наплывающие тучи. Я уже понимал, что это означает. Земля под ногами слегка дрожала. Я это тоже понимал.

Я понимал, что придется пройти это испытание. Но зачем? Зачем это нужно?

… Я чувствовал, что мне никто не ответит, что ответом стану я сам, но уже потом.

Еще издали, еще тихо, но угрожающе прогремел гром. Вспыхнула молния. Отсветы пронеслись по лесу и над водами озера.

Мы стояли напротив и, уперев взгляды в друг друга, наклонились вперед, словно сопротивляясь порывам урагана. Нас омывали волны света, прочерчивая туманом и испещренные пеплом.

И странно, все еще ничего не происходило. Правда, я чувствовал, как все вокруг наэлектризовывается неясными силами, но были ли какие причины этой начинающейся грозы или мы были этой причиной – не мог понять. В какой-то момент я разглядел растерянность в его глазах. Но так же, как и я, сделать что-либо, как-то повлиять на ход событий он не мог.

Я сжимался и расширялся одновременно. Одна моя часть осталась где-то внизу – маленькая, подчиненная, неподвижно застывшая против такой же жалкой фигуры Мираба. И одновременно я чувствовал, как гнездятся в моих пальцах молнии, их вершины плавали высоко надо мной в небесах, ожидая, когда их бросят вниз, чтобы разорвать цель.

Серая пелена снова была рассечена сверху донизу, и бледно-зеленоватый свет выплеснулся в воду вниз, шипя и клубясь паром. Потом я расколол небо и бросил на землю поток энергии. Небесные гаубицы салютовали, и небесные ветры снова пришли в движение, и хлынул дождь.

Он был как тень в подземельях слепых. Потом он вновь показался против меня, словно бы был неуязвимым. Я с усилием сделал свой первый шаг.

Мой противник также сделал шаг. Земля застонала, покрываясь трещинами.

Он сделал еще один шаг и ушел в озеро. Вода, шипя, выплескивалась из берегов.

Я сделал шаг и упал в трещины. Пока выбирался, он тоже сумел подняться. Все гремело, стонало и дрожало.

Когда мы сделали третий шаг, то оказались напротив друг друга. Я ударил, промахнулся и прожег просеку за его спиной. Он ударил, промахнулся и разнес в пыль один из холмов на другом берегу.

Свет блистал в подоблачном небе. Сквозь завывания бури, раскаты грома и неутихающий ливень я слышал, как кипит озеро за спиной и как с тяжкими стонами дрожит и трескается земля.

После нашего седьмого шага разразился ураган и повалил дым густой и едкий.

Вдруг какое-то беспокойство коснулось меня.

Я почувствовал, как пальцы мои коснулись его шеи, но в то же мгновение и ему удалось схватить мое горло. Мы на ощупь, словно слепые, пытались удавить друг друга.

При следующем толчке нас бросило на землю с такой силой, что мы расцепились и упали.

Вновь засверкали молнии, он был рядом – толстая бесформенная туша на четвереньках.

Забыв обо всем, словно во сне, я пополз к нему. Смертельная ненависть и ярость его опалили меня. Откуда-то мне на ногу свалилась глыба и раздробила голень. Вероятно, я на миг потерял сознание, но боль привела меня в чувство. За это время он дополз до меня, вновь сомкнул ладони на моей шее, и мир вокруг начал сползать в ад. Я видел его горящие торжеством безумные глаза, пасть, острые зубы вампира и, подняв руки, нащупал в волосах нить-удавку. Я продолжал смотреть ему в глаза, когда накидывал петлю на шею. Страшная штука – знать и не иметь возможности предотвратить смерть. Потому что он знал; в последние мгновения сознание его слилось с моим, возможно, тем затруднив следующий переход его в новое тело. Он понял, что пришла его смерть, потому что завыл, как собака. Тут его голова отделилась от туловища, нить словно бритва перерезала ткани, хрящи, мышцы. Я успел поймать ее за волосы, но его открытые глаза смотрели сквозь меня, куда-то очень далеко, уже в дальние миры. Останки Мираба Мамедова, запутавшегося в интригах Верховного Жреца плохо представляемого им Бога, с глухим стоном рухнули на землю, и я долго смотрел на тело, пока темнота не утащила меня к себе на дно.

Я очнулся под вечер. Тихо моросил дождь. Ураган и гроза успокоились вместе с нами. Я пошевелился и вскрикнул от острой боли в раздробленной ноге. Только бы добраться до корабля. И тут же с тоской вспомнил, что яхта осталась где-то там, за границей времени. Я еще не пришел в себя окончательно, поэтому спасительная мысль пришла не тотчас: раз я одолел границу поля, то смогу сделать это и второй раз. Когда же я смог приподняться, то от потрясения даже забыл о боли.

Озеро обмелело. Вся вода ушла в подземные пещеры, а в мокром иле слабо шевелилась мелкая живность и огромные обреченные рыбы. Лес вокруг был "частично прожжен просеками, частично повален. Холмы на той стороне бывшего озера скорбели о своих срытых товарищах. Я все еще держал за волосы голову Мираба, труп которого валялся рядом. Я швырнул голову ему па живот и отвернулся.

Теперь оставалось проползти эти несколько километров до границ поля, перебраться кое-как, вызвать яхту…

Несколько минут я отдыхал рядом с огромным деревом.

Обратный путь…

Я лежал на заплетенном корнями деревьев потолке. Нет. Я лежал лицом вниз и пытался удержать мир на плечах. Небо было тяжелым, и мне было немного больно. Хотя эта боль не шла ни в какое сравнение с болью в раздробленных костях. Но я был жив. Жизнь – это боль, кровь, потери. Не совсем так, конечно. Иногда это встречи, радость, исполнение желаний. Я вспомнил Лену, но нахлынувшая боль отвлекла. И заставила проясниться сознание.

Я подумал, что вместо того, чтобы тупо ползти неизвестно куда, мне следует вызвать яхту сюда, ко мне, потому что формула перехода, которую я бессознательно использовал по пути сюда, вдруг четко, ясно зажглась в мозгу. И, не тратя времени, по узкому коридору я послал сигнал. Яхта откликнулась немедленно. Я отдал приказ. Потом я расширил коридор ровно настолько, чтобы корабль прошел в мое время. Формула перехода еще горела в памяти, когда я неожиданно подумал, что занимаюсь глупыми вещами: вместо того, чтобы просто убрать поле, я делал лишние усилия. И я убрал силовой купол.