Чтение онлайн

С долговязым и плечистым Димкой Самариным она дружила. И он невероятно гордился тем, что может провожать ее домой, нести ее портфель-и болтать обо всем на свете.

Потом она поступила на искусствоведение в Академию художеств, потом вышла замуж, но ничего не изменилось. Она по-прежнему была для Димки единственной Женщиной с большой буквы.

Дмитрий не оставался аскетом. Заводил романы, влюблялся, один раз чуть не женился, в другой чуть не зажил с женщиной семьей. Но все это было несерьезно, потому что он прекрасно знал, что любит только одну женщину в мире – Елену Штопину.

И вот сегодня она опять приснилась. Во сне она была еще бледнее обычного.

Дмитрию казалось, что она прозрачна и сквозь нее проходит свет. Или она сама светится? Сначала она молчала, только смотрела на него огромными глазами, которые от волнения казались темно-синими. Она была близкой, такой, какой в реальной жизни никогда не была. Она что-то хотела сказать ему и не могла, но Дмитрий был уверен что она просит о помощи. И во сне он был готов сделать для нее все.

С этим ощущением он проснулся. Он готов сделать для нее все! Но наяву ее не было рядом. Зато оглушительно звонил будильник, и Дмитрий Самарин был не школьником, а старшим следователем прокуратуры транспортной милиции, и под одной крышей с ним жила не Штопка, а Агния Самарина, музыкальный обозреватель газеты «Петербургский вестник» и самым близким существом оставался пес Чак, золотистый ретривер трех лет.

Сегодня Дмитрий дежурил в отделении Ладожского вокзала вместе с другим следователем – Мишкой Березиным. Тот, как всегда, опаздывал. Самарин не раз поражался этому потрясающему Мишкиному свойству: тот мог пропасть посреди дня неизвестно куда, смыться пораньше, хотя дел в следственном отделе скопилось столько, что впору было вообще не уходить. Самарин и не уходил. И в то же время начальство благоволило к Мишке, а не к нему. «Понимаешь, он не лезет в бутылку, – объясняла Дмитрию молоденькая следовательница Катя Калачева, – начальство гораздо больше устраивает тот, кто с ним не спорит. Кроме того, он такой обаяшка! Обаяние – великая вещь».

Дмитрий думал об этом, толкая дверь отделения. Но в дежурке посторонние мысли сразу испарились. С первого взгляда стало ясно – что-то случилось.

– Самарин! – вместо приветствия сурово сказал ему заместитель начальника майор Гусаков. – Раздевайся и дуй ко мне. У нас ЧП!

По дороге в коридоре попался судмедэксперт Санька Попов. Дима знал его манеру к месту и не к месту сыпать анекдотами, но сейчас на лице врача застыло озабоченное выражение.

– Убийство ты ведешь? – мрачно спросил он.

– Я пока не в курсе, – ответил Самарин.

– А-а, ну, наверно, тебе поручат, – сказал Попов и прошел мимо.

– Иван Егорович занят пока, – серьезно говорил майор Гусаков, – так что решим это дело в рабочем порядке. Ты, Дмитрий Евгеньевич, уже в курсе? – обратился он к Самарину. – Нет? Сообщаю. В электричке убита женщина с последующим расчленением. Личность не установлена. Дело поручается тебе.

Дмитрий мрачно взглянул на зам начальника отделения. Спорить было бессмысленно – сегодня он дежурит по Ладожскому отделению, он и получает это дело. А что у него в разработке находится еще с десяток… так ведь и другие следователи в том же положении.

И что за неудачный день! Почему-то снова вспомнилась Агнесса… Может, поговорить с начальством насчет жилья… Нет, только не сегодня. В другой раз…

– Ты понял? – вывел его из задумчивости голос Гусакова.

– Понял, – ответил Дмитрий.

– Вот тебе материалы предварительной экспертизы. Появится Жебров, переговори с ним.

Все ясно и понятно. Дмитрий взял пока еще тоненькую папку и направился в комнату следователей.

Он знал, что начальник Ладожского отделения транспортной милиции полковник Жебров его недолюбливает. Он был человеком старого закала и считал, что любой работник правоохранительных органов должен до последней капли крови защищать «честь и достоинство» своего ведомства. Эту защиту он понимал однозначно – решительно отрицал любые ошибки или нарушения, совершенные сотрудниками милиции, а в самых очевидных случаях посто выгораживал своих, не останавливаясь ни перед чем.

Поведение старшего следователя Самарина не мог не раздражать. Он то требовал дополнительного доследования, то настаивал на выборе независимого эксперта, то выкидывал еще какое-нибудь коленце. Однажды полковник Жебров даже обращался в УВД с требованием уволить Самарина за дискредитацию органов внутренних дел. Тогда за него вступился начальник следственного отдела Спиридонов… Если бы не он, еще неизвестно, где бы сейчас находился Дмитрий – в охране какой-нибудь коммерческой структуры, а то и в местах не столь отдаленных…

А ведь Самарин, в отличие, например, от Березина, сдавал все нормативы на отлично и по стрельбе был мастером спорта. Но даже это не поднимало его в глазах полковника Жеброва, равно как и тот факт, что раскрываемость преступлений у него была выше, чем у «очаровательного» Березина. Не это, значит, главное.

Самарин сидел и мрачно изучал лежавшие перед ним документы. Дело было гиблое. По данным криминалиста Дикуши, свежих пальчиков на месте преступления не обнаружено. Значит, преступник был в перчатках. Это не удивляло. Преступник опытный или умный! Умеет не оставлять следов. Что дальше? Дмитрий пробежал страницу до конца. Да ничего. Слова, слова, слова. А за ними пустота. Ничего стоящего не обнаружено. Ни-че-го.

Дмитрий в сердцах стукнул кулаком по столу. И подсовывают именно ему.

Ладно, что тут поделаешь. Поборемся.

Он отложил в сторону отчет Дикуши и взялся за предварительное заключение Попова.

«Убитая – женщина 25-30 лет. Смерть наступила около полуночи. Причина смерти: потеря крови, вызванная рваной раной сонной артерии. Многочисленные ножевые ранения имели место после смерти жертвы. Далее тело было расчленено, вырезаны внутренние органы. Более точные данные будут получены после проведения патологоанатомического вскрытия».

Дмитрий сжал кулаки. Сухие слова судмедэксперта скрывали за собой чудовищную действительность: женщину загрызли. И убийца сейчас находится на свободе и, возможно, никогда не будет найден. Это всегда возмущало Дмитрия: почему легко раскрываются только бытовые убийства? Получается, что милиция ловит преступника, только когда его личность очевидна, – лучше всего, если он или она безутешно сидит рядом с хладным трупом. В остальных случаях милиция бессильна. А две группы убийц вообще уходят от правосудия – маньяки-одиночки и профессиональные киллеры.