Чтение онлайн

Пратт кивнул, и снова уголки его рта тронула слабая улыбка. Не сводя с Майка глаз, он медленно произнес:

– - Я заключаю с вами пари на руку вашей дочери.

Луиза Скофилд подскочила.

– - Стоп!
– - вскричала она.
– - Нет! Это не смешно! Это уже совсем не смешно! Что это такое, папа?

– - Успокойся, дитя мое, -- сказал ее мать.
– - Они просто шутят.

– - Я не шучу, -- пояснил Ричард Пратт.

– - Бред какой-то.

По Майку было заметно, что он пребывал в некоторой растерянности.

– - Вы же сказали, что поспорите на все, что я захочу.

– - Я имел в виду деньги.

– - Сказать вы этого не сказали.

– - Но дал понять.

– - Тогда жаль, что вы не соизволили выразиться точнее. Как бы там ни было, если вы хотите отказаться от своего предложения, то я не имею ничего против.

– - Дружище, речь здесь совсем не о том, хочу я отказаться от своего предложения или нет. Пари все равно нельзя заключить, поскольку вы не можете предложить мне равноценной ставки. У вас же нет дочери, которую вы могли бы отдать мне в случае, если проиграете. И даже если бы она у вас была, то я бы определенно не смог на ней жениться.

– - Это меня радует, дорогой, -- вставила миссис Скофилд.

– - Я отвечу любой ставкой, -- объявил Пратт.
– - Своим домом, например. Подойдет ли вам мой дом?

– - Какой?
– - спросил Майк, в шутку, конечно.

– - Загородный.

– - А почему бы и не другой впридачу?

– - Ну, хорошо, тогда, значит, оба моих дома.

Тут я увидел, что Майк колеблется. Он сделал шаг вперед и аккуратно поставил корзину с вином на стол. Он отодвинул в сторону солонку, перечницу, потом взял в руку нож, задумчиво посмотрел на клинок и снова положил его на место. Его дочь тоже заметила, что он не может решиться.

– - Папа!
– - вскричала она.
– - Что это за глупости? Я не позволю так спорить на меня.

– - Ты совершенно права, доченька, -- пришла ей на помощь мать.
– Немедленно прекрати, Майк. Садись и ешь.

Майк не обратил на нее внимания. Он посмотрел через весь стол на свою дочь и улыбнулся ей -- легкой, отеческой, успокаивающей улыбкой. Но в его глазах светился небольшой огонек триумфа.

– - Знаешь, -- сказал он, не переставая улыбаться, -- знаешь, Луиза, нам, пожалуй, стоит подумать над предложением мистера Пратта.

– - Все, замолчи, папа! Хватит с меня! Такого идиотизма я еще не видела!

– - Успокойся, моя ласточка. Послушай сперва, что я скажу.

– - Я не хочу ничего слушать.

– - Луиза, прошу тебя! Ситуация такова: Ричард предложил нам пари с серьезной ставкой. И настаивает на ней он, а не я. И если он проиграет, то в твои руки перейдет значительное состояние. Нет, подожди секунду, дитя мое, не перебивай меня. Сейчас самое главное: он никак не может выиграть.

– - Но, похоже, он верит в это.

– - Выслушай же меня. Твой отец знает, о чем говорит. Специалист, пробующий французское красное вино -- если это только не вино какого-нибудь очень известного сорта как, например, лафит или латур, -- не в состоянии дать точных сведений о месте его происхождения. Он, конечно, может сказать тебе, в какой местности Бордо изготовлено это вино: в Сент-Эмильоне, Помероле, Граве или Медоке. Но в каждой местности имеется много коммун, а в каждой коммуне есть много, много маленьких виноградников. И различить их по одному только вкусу и запаху просто невозможно. Даже если я скажу, что вино, которое я сейчас принес, родом из маленького виноградника, находящегося посреди множества других маленьких виноградников, Ричарду ни за что не отгадать названия. Ни за что на свете.

– - Ты не можешь знать этого наверняка, -- возразила Луиза.

– - О, еще как могу, дорогая, еще как. Не хочу хвалить сам себя, но что касается вин, то тут я довольно хорошо подкован. И потом не забывай, дитя мое, что я твой отец. Неужели ты думаешь, что я вовлеку тебя во что-нибудь, чего ты сама не хочешь? Я просто пытаюсь раздобыть для тебя немного деньжат.

– - Майк!
– - резко воскликнула его жена.
– - Прекрати, Майк, прошу тебя!

Он опять не обратил на нее никакого внимания.

– - Если этому пари суждено будет состояться, -- сказал он своей дочери, -- то через десять минут ты станешь владелицей двух больших домов.

– - Но мне не нужны никакие два дома, папа.

– - Тогда продай их. Тут же продай их ему обратно. Я это для тебя устрою. И тогда, представь себе только, моя ласточка, тогда ты будешь богата! Независима на всю жизнь!

– - Папа, мне это не нравится. Это легкомыслие какое-то.

– - Я тоже так считаю, -- энергично заявила мать и закивала при этом головой, как курица, стучащая клювом.
– - Как тебе не стыдно предлагать такое, Майкл! И к тому же собственной дочери!

Майк даже не удостоил ее взглядом.

– - Соглашайся!
– - настаивал он, в упор глядя на дочь.
– - Не тяни, соглашайся! Я гарантирую тебе, что ты не проиграешь.

– - Но мне все это не нравится, папа.

– - Давай же, хорошая моя, соглашайся!

Майк вовсю напирал на свою дочь. Он нагнулся к ней через стол, неотступно буравил ее своими строгими, светлыми глазами, и Луизе было нелегко сопротивляться ему.

– - А что, если я проиграю?

– - Пойми же наконец, что ты не можешь проиграть. Ручаюсь тебе.

– - Ах, папа...

– - У тебя будет целое состояние. Ну, давай. Ты согласна, Луиза? Да?

Последнее колебание. Потом она беспомощно повела плечами.

– - Ну, хорошо. Но только, если ты клянешься, что я ни в коем случае не проиграю.

– - Отлично!
– - воскликнул Майк.
– - Тогда все в порядке. Наше пари в силе.

– - Да, -- подтвердил Ричард Пратт и посмотрел на девушку.
– - Пари состоялось.

Тотчас же Майк схватил бутылку с вином, налил чуть-чуть в свой фужер и возбужденно стал перебегать от одного к другому, наполняя бокалы. Мы все наблюдали теперь за Ричардом Праттом, с напряжением всматривались в его лицо, когда он медленно протянул правую руку к бокалу. Этому человеку было около пятидесяти, и у него было не очень приятное лицо. Казалось, оно состояло только из одного рта, одного рта и губ -- мясистых, влажных губ профессионального гурмана. Нижняя губа слегка отвисала вниз, мягкая, выдающаяся вперед губа дегустатора, которая, похоже, только и ждала момента, чтобы прикоснуться к краю бокала или к какому-нибудь лакомству. Как замочная скважина, подумал я, разглядывая его; его рот похож на огромную замочную скважину.