Чтение онлайн

— Прежде у вас были каштановые волосы, — заметила я. — Длинные, забранные в хвост.

— Химиотерапия. Рак поджелудочной железы. — Он кивнул подбородком в сторону моего кия: — Вы умеете пользоваться этой штукой или держите ее из каких-нибудь фрейдистских соображений?

Это прозвучало вызовом, и на меня нашло нечто бесшабашное. Я живо вспомнила ту облаву, поскольку это был самый легкий арест в моей полицейской карьере. Дело имело полицейский код 818 — бандитская драка, происходящая в текущий момент. Когда мы прибыли на место, Финеас, не дожидаясь приказания, бухнулся на колени и сплел руки на затылке. Вокруг него, раскиданные, валялись без сознания четверо хулиганов, нуждающиеся в медицинской помощи. Фин заявил, что на него напали, но поскольку он был среди них единственным, у кого ничего не было сломано, нам пришлось забрать его в участок.

— Проигравший расставляет шары и покупает пиво.

— Вполне справедливо, — согласилась я.

Мы играли в восьмерку, [10] «заказной» ее вариант. Он выигрывал у меня в среднем в два раза чаще, так что я оплачивала большую часть напитков. Мы почти не разговаривали, но молчание было дружеским и вполне коммуникабельным, а состязание — добродушным.

К восьмой игре алкоголь начал меня забирать, поэтому я перешла на диетическую колу. Фин — он предпочитал, чтобы его называли именно так, — придерживался пива, и, похоже, оно нисколько на него не действовало. Даже когда я протрезвела, он все равно продолжал меня обставлять.

Мне даже нравился такой расклад: был стимул играть лучше.

День перешел в ночь, и бар «У Джо» начал постепенно наполняться. У всех столов образовались очереди, вынуждая нас уступить занимаемую территорию.

Я подумывала спросить Фина, не хочет ли он чашку кофе, но решила, что это прозвучит слишком уж, как приглашение к свиданию, а мне не хотелось создавать ложного впечатления. Вместо этого я просто протянула руку.

— Спасибо за игру.

Его ответное пожатие было теплым, сухим.

— Спасибо, лейтенант. Приятно было поучаствовать в хорошем состязании. Быть может, нам удастся повторить?

— Чертовски верно, — улыбнулась я. — Только в следующий раз готовьте бумажник, потому что большую часть пива придется ставить вам.

Он коротко улыбнулся, и мы разошлись, каждый в свою сторону. Я взяла себе на заметку проверить наиболее крупные судебные предписания в отношении Траутта. Если он за что-либо находился в розыске, я, положа руку на сердце, не знала, как поступлю. Мне нравился этот парень, пусть даже у него и имелась уголовная биография. В последнее время я редко проникалась к кому-либо симпатией. «Смогла бы я арестовать партнера по бильярду, тем паче умирающего от рака?» — спрашивала я себя. К сожалению, да, смогла бы.

Дома, когда я улеглась спать, постель показалась мне неудобной, мозг отказывался расслабляться, а часы точно дразнили каждой уходящей минутой.

Физически-то я чувствовала себя даже изнуренной, но мысли в черепушке продолжали мелькать и никак не желали оставить меня в покое. Это даже не были глубокие, серьезные мысли — так, какие-то обрывки.

Я пыталась считать от десяти тысяч и обратно. Я пыталась применить глубокое дыхание и расслабляющие упражнения. Пыталась вообразить себя уже спящей. Ничего не действовало.

Время шествовало вперед победным маршем, неумолимо таща меня за собой.

Как раз к тому моменту, когда я начала ощущать легкую дремоту, из-за занавесок выглянуло солнце, и настала пора собираться на работу.

Я села и потянулась, разминая усталые кости, затем принялась за неизменную утреннюю зарядку. Сто приседаний с обещанием сделать завтра вдвое больше. Двадцать отжиманий с аналогичным обещанием. Подумала, не сделать ли несколько закручиваний со штангой гантельного типа, и отказалась от этой идеи, потому что штанга была засунута где-то в стенном шкафу. Ну, а потом — душ.

Я пережила свою первую ночь без Дона вполне сносно. Все могло быть куда хуже. И со временем будет становиться только легче и легче.

Потом я увидела на раковине в ванной его зубную щетку, и остаток дня пребывала в депрессии.

Разрезание на части или тонкие ломтики тут не подходит, потому что место разреза потом невозможно скрыть.

Единственный пригодный способ — аккуратно подцепить обертку с двух концов шва и осторожно отогнуть. Это каверзная штука — развернуть упакованную конфету, не повредив упаковку. Даже самый маленький надрыв здесь недопустим. Люди не дураки. Никто не станет есть конфету из надорванной обертки.

Работа над самой конфетой — наиболее волнующая часть. «Забавные малютки» — гласит надпись на кульке. Более подходящим словом было бы «Изысканные». Каждого такого мини-батончика едва хватает на один укус.

Но больше одного укуса и не требуется.

Средний рекорд производительности у него неплох: только четыре обертки из двадцати четырех, что в наборе, приходят у него в негодность. Он кладет шоколадки на поднос и распечатывает пачку швейных игл. Иглы и булавки дают наилучший результат. Входя внутрь конфеты, они не повреждают поверхность — лишь оставляют крохотную дырочку, которая легко маскируется с помощью крохотной капельки расплавленного шоколада. В каждую конфету он вводит четыре иголки под разными углами, так чтобы вне зависимости от того, где надкусят, все равно хотя бы одна пустила кровь.

Начинив иголками десять батончиков, он набивает руку и чувствует себя разогретым для более сложной работы.

Рыболовные крючки требуют особого искусства. Он легонько берет шоколадку затянутой в латекс рукой и тоненькими, иглоподобными щипчиками подцепляет крючок. Протолкнув кончик зубца в нижнюю часть конфеты, он мало-помалу тем же пинцетом вводит весь крючок, двигая все время по кривой, так чтобы тот весь целиком вошел через единое отверстие, не повредив его.

Это трудная работа, но у него за плечами годы практики. Его личный рекорд составляет одиннадцать крючков в одной такой маленькой шоколадке. Он любил готовиться к Хэллоуину заранее, за несколько недель, и когда важный день наступал, находил в округе пустовавший дом и ставил плошку со своими смертельными гостинцами возле двери. Иногда он также оставлял рядом табличку «Брать не больше одной!». Недурной такой дьявольский штришок.

Начинив пять штук рыболовными крючками, он открывает коробку с маленькими ножевыми лезвиями «Х-Acto», для мелкого и точного нарезания, и заталкивает несколько штук в оставшиеся батончики. Лезвия оставляют более крупное отверстие, но с помощью зажигалки и дополнительного шоколадного батончика он способен скрыть отверстие даже от самого пристального взгляда.

Покончив со всеми двадцатью конфетами, он аккуратно заворачивает их обратно. Несколько капелек суперклея — и они вновь запечатаны. Потом — одну за другой, через маленькую дюймовую прорезь сбоку — отправляет конфетки в пластиковый пакет, из которого они были вынуты. После чего добавляет четыре нормальные конфеты из другого мешка, чтобы опять получился полный комплект из двадцати четырех.