Вирус
Шрифт:
Улыбнулся и божий старец, согласно кивая. Он настороженно вглядывался в глаза молодого человека. Вот только его улыбка...
«Не похоже, чтобы он меня боялся», - подумал Дмитрий, и вдруг в его голове родилась безумная мысль.
– Батюшка, а может, и ваш бог...
– подмигнул он священнику.
Отец Михаил побледнел, отрицательно замотал головой, глядя сквозь Потемкина - вернее, за его спину. Умоляюще прижал указательный палец к губам.
Дмитрий оглянулся.
В комнату протиснулся бородатый монах. Глядя на его внушительные габариты, нетрудно было догадаться, что грех чревоугодия давно уже одержал победу над бренным телом. Плоть, не изнуренная долгими постами и повседневным воздержанием, колыхалась пудингом при каждом шаге.
– Батюшка, я в растерянности, - неожиданно тонким голосом пропищал толстяк. Настолько тонким, что у Димки в голове мелькнула отвратительная жестокая мысль: «Неужели кастрат?!»
Впрочем, он тут же отверг ее, хотя не перестал поражаться феноменальной диспропорции, бросающейся в глаза и режущей слух.
– Прихожане беспокоятся - чего-то боятся. Многие покинули храм, - продолжил писклявый упитанный бородач.
Следом за ним в комнату робко заглянул Игорь.
– Что нам делать, отец Михаил?
– робко спросил, глядя почему-то на Потемкина.
– Думаю, вам лучше закрыть свое заведение на некоторое время, - посоветовал Дмитрий батюшке и, громко хлопнув себя по лбу, зашипел, переходя на крик:
– Черт! Всех срочно гнать из здания! Срочно!!! Он пытается стать сервером в человеческой сети!
Священнослужители не бросились к выходу, не стали суетиться - они лишь смотрели на замершего в ожидании отца Михаила. А тот ждал пояснений, и Дмитрий, глядя в его спокойные глаза, торопливо продолжил:
– Вирусапиенс пытается подключиться к своим сородичам.
Взгляд старца наполнился непониманием.
– В каждом из ваших прихожан живет вирус! Такой же, как и тот, что окопался в ваших компьютерах. Если он сумеет связаться хоть с одним из них, нам конец. Нужно изолировать заразу, тогда она пойдет туда, где ее ожидают - в мировую паутину, - Дмитрий замолчал.
Непонимание во взглядах служителей церкви не исчезло. Только Игорь, кажется, начал постепенно понимать суть происходящего. Повернувшись к отцу Михаилу, он коротко выдохнул:
– Дмитрий прав!
– Только без паники. Поделикатнее...
– пробормотал старец и, проводив взглядом неожиданных посетителей, злобно воззрился на Потемкина.
– Пришло время человечеству расплачиваться за свою непомерную гордыню, за свои эксперименты, - удрученный голос старца сошел на нет.
– Люди, если их не травить друг на друга глубокомысленными идеями, не так плохи, как вы себе представляете, - возразил Дмитрий, стараясь успокоиться.
Мысль о возможном влиянии вируса на окружающих встревожила его, но он сумел перебороть внутренний страх.
– Поймите!
– возопил отец Михаил.
– Человеческий ум со своим разрушающим воздействием на мир стал самым опасным оружием на Земле. Процесс накопления агрессивности в обществе устрашающе быстро развивается. Современное информационное пространство только ускоряет этот процесс, увеличивает стремление к жестокости. Чтобы умерить гордыню человека, снизить его убийственные способности, Бог вложил в его тело программу, которую, как я полагаю, вы называете вирусом, - чеканя слова, продолжал священник.
Это был уже не уставший от жизни мудрый старец: сталь звенела в голосе, глаза пылали внутренним огнем.
– А я так не думаю. ДНК человека состоит из программ, по которым развивается весь организм, - бесцеремонно прервав возбужденную речь отца Михаила, Дмитрий продолжал:
– Множество программ - множество процессов. За вспышки необоснованной агрессии отвечает один из генов. Почему бы не допустить, что за доброту отвечает другой? Перегрев информационного пространства связан с тем, что его температура напрямую зависит от физического состояния людей, наполняющих его информацией. Насилие и жестокость тесно переплетаются с ослаблением гена доброты, его вырождением. И в этом может быть виновата программа.
– Это Бог! Бог карает нас за нашу гордыню!
– попытался втиснуться в разговор возбужденный глашатай божественных мыслей.
– Да! Вы правы! Кто-то вложил в нас эту программу, страшную, вредоносную. Беспощадный вирус, который убивает человека. Кто его написал?
Дмитрий замолчал, но ненадолго.
– Несколько десятков лет жизни, большая часть которых сопровождается физической немощью, болезнями и угасающими умственными способностями. Вот что намерял нам неизвестный создатель программы-вируса. Если этот программист - Бог, стоит усомниться в доброте его помыслов.
– Бог есть любовь!
– пылко произнес старец.
– Кто мы такие, чтобы судить его? Пути Господни неисповедимы.
– Вот-вот! То, что он существует, мы знаем, а путей его нам понять не дано. А может, лучше и не пытаться? А то испугаемся. Ведь до сих пор под его знаменами прошло большинство войн, множество инквизиций и других форм очищения рода человеческого от «скверны». И это при том, что никто не знает, существует он или нет. А если узнают наверняка, что тогда начнется? Вселенская драка за место в раю?
– Люди слабы и жестоки! И это не вина Господа.
– Отчего же он не наставил слабые творения свои на путь истинный? Или виноваты не боги - разноименные и единоликие, а конкретные люди, взявшие на себя роль посредников? Сурдопереводчики, размахивающие перед глухим человечеством руками, не замечающие, что своими неуклюжими движениями давно перебили посуду в доме. «Предлагаем место в Царствии небесном - недорого! Или обменяем на веру!»
– Замолчи!
– вскричал разгневанный отец Михаил.