Чтение онлайн

– Болотина кончится, и дальше я немножко знаю, – сказал Егор. – Мы как раз с того краю подходили. Думали штаб спрятать.

– Через два с половиной километра, – зашуршал картой Дорош.

Егор тоже хотел посмотреть, повернулся – и за спиной сержанта, на насыпи, увидел трех зейденцев. Один держал катушку с проводом, двое других навели на них винтовки.

– Ложись!

За дерево и сразу в сторону. Выстрелы захлестали по ветвям. Егор ссадил локоть о торчащий корень. Пальцы никак не могли справиться с курком, и, когда вспомнил про предохранитель, Дорош уже стрелял.

– Цел?

– Да!

С насыпи крикнули, на ломаном языке предлагая сдаться. Дорош пальнул на голос, и тут же ответили – брызнул щепой ствол.

Сержант вдруг матерно выругался, глядя на узкоколейку. Возвращалась дрезина.

– Значит, так, вали отсюда, – грубо сказал Дорош, стреляя короткими очередями. – Привет передашь вашему директору. Спасибо скажешь. Хорошее место для «Зарницы» выбрал. Гранату одну оставь.

Егор опешил.

– Ты еще тут? – оглянулся сержант. – Пошел!

– Но… – Егор не мог поверить, что должен уйти и оставить Дороша одного.

– Чего уставился, как девственница на… Приказ исполнять! Вон отсюда!

Егор снял с пояса гранату. Растопырил руки-ноги, точно механическая игрушка, и пополз назад.

Щелкало по листьям. Дорош огрызался. На той стороне уже не предлагали сдаваться. Грохнула граната – первая из трех. Загремела дрезина.

Ветки расходились и снова смыкались над головой. Егор приподнялся, прячась за молодым березняком, и тут с насыпи веером полоснули из автомата. Выхлестнуло щепу из-под руки. Толкнуло в спину – Егор не удержался и рухнул плашмя на тонкие деревца. Прикусил язык, чтобы не выдать себя криком.

Как больно, мамочка! Больно!

И как глупо – случайной пулей, на излете, когда Дорош уже остался.

Красные искры, вспыхнувшие перед глазами, погасли. Сквозь туман четко проступил ствол – белый, с черными отметинами. Егор ухватился за него.

Снова хлестнули из автомата, но уже в стороне, и неразборчиво крикнул Дорош.

Жгло под лопаткой, точно воткнули раскаленный прут. Хотел его выдернуть, но стоило повести рукой, и прут вошел глубже, заставив подавиться стоном.

Дорош стрелял все реже, видно, патронов оставалось мало. Но и зейденцы стали экономнее. Громыхнуло – в ход пошла вторая граната.

Егор ткнулся лбом в березу. Он должен встать. До рации уже недалеко. Ну не насквозь же его прострелили! Кряхтя от боли, сбросил рюкзак. Верхний клапан топорщился, прорванный пулей. Не могли чуть-чуть пониже, звякнуло бы по консервным банкам – и все. Без тяжести на плечах стало легче, но от движения сильнее закровило. Надо бы перевязать, но не сейчас. Уходить, пока сержант еще держится. «Пошел!» – приказал голосом Дороша и рывком вздернул себя с колен.

Выстрелы слышались долго, потом громыхнула последняя граната, и затихло. То ли Егор убрался достаточно далеко, то ли все было кончено.

Деревья затеяли бестолковую, не ко времени, игру: двоились, прятались друг за друга и неожиданно выскакивали на пути. Ухватил березу за ветку – та качнулась под рукой.

– Стой!

Береза не желала слушаться.

По спине текло. Санитарный пакет Егор забыл в рюкзаке. А если б и не забыл, то все равно не смог бы сделать перевязку одной рукой. Правая повисла колодой и не желала двигаться. Левая занемела под весом автомата. Сморщившись, Егор сунул его в дыру под корнями и, как смог, подгреб туда листвы. Расстегнул кобуру.

Береза, кажется, присмирела. Оттолкнулся от нее и ухватился за следующую. Осталось не так уж много, километров двадцать. Он дойдет. От дерева к дереву. Солнце должно быть справа и чуть впереди… Или нет? Оно же садится. Егор поднял голову – и небо упало ему в лицо.

Очнувшись, понял, что сидит под березой, навалившись плечом. Знобило, жгло под лопаткой. Очень хотелось пить. Егор облизнул губы и подумал: «Бессмысленно». Ну, дойдет он до рации, а обратно кто приказ передаст? Отправит отец другого связного… Если успеет… А как он узнает, что уже – все? Догадается?

«Вставай! Разнюнился». Может, организуют поддержку с воздуха. Рацию с самолета сбросят, черта лысого в ступе, что угодно! Главное – доложить обстановку.

Поднес к глазам «командирские» и поморгал, пытаясь разглядеть стрелки – они почему-то расплывались. Семнадцать двадцать. Стемнеет еще не скоро. «Я совсем немножко посижу, – оправдываясь, подумал Егор. – Чуть-чуть. До восемнадцати. Нет, до семнадцати сорока пяти». Он повернулся, удобнее приваливаясь к березе, и увидел человека.

Вскинул руку – пистолет показался непривычно тяжелым. Солнце резало глаза, мешая целиться.

– Егор, не стреляй!

– Не подходи!

Правая рука скользнула по гранате, но онемевшие пальцы не смогли нащупать чеку.

– Егор, я от твоего отца!

Человек шагнул на поляну.

– Стоять!

Мужчина поднял руки и сказал медленно, четко выговаривая:

– Я от подполковника Вцеслава Натадинеля. Иду к рации на замаскированный командный пункт.

Егор продолжал целиться. Этого человека не было в Старой крепости, и одет он странно.

– Откуда вы знаете про рацию?

– От твоего отца.

Рука начала подрагивать. Егор согнул ногу в колене и подпер ее.

– А с тобой мы виделись в пошлом году. В Ольшевске, в городском парке. Я еще подарил тебе нож.

Парк Егор помнил. Тенистая дорожка, засыпанная клейкими тополиными почками. Белый пух лежит пушистым ковром. Брось спичку – вспыхнет легкое, быстрое пламя. Но рядом шагает отец, он такое хулиганство не одобрит. Клубничное мороженое в вафельном стаканчике. Тает, капает. Отец в штатском – легких брюках и тенниске. Над деревьями поднимается колесо обозрения. Цветные кабинки кажутся маленькими, не больше спичечных коробков.