Вейн
Шрифт:
– Ты зачем следишь за шаманом? – спросил Юрка.
У малька вздернулось плечо, словно птенец выставил перебитое крыло. Сползла из-под лезвия извилистая стружка.
– Не придуривайся, что не понимаешь. Зачем?
Ичин шмыгнул сопливым носом.
– Я хочу научиться чувствовать гнев богов. Тогда меня им не отдадут. Шаман старый, ему нужен ученик.
– Разве этому можно научиться? Я думал – дар. Есть или нет.
Изогнутое плечо дрогнуло. Малек потерся об него щекой, разукрашенной коростой. Отвечая, он смотрел на ножик у себя в руках.
– Но я же не могу быть пастухом или охотником.
Снова посыпалась стружка. Ичин сопел громче обычного.
Теперь, кроме локтя, зудело между лопатками – войлок колол сквозь футболку. Юрка шевельнулся, и малек вздрогнул.
– Ты что, боишься меня? Это же смешно.
Плечо опять медленно поползло вверх. Ичин втянул голову и сказал шепотом:
– Я не боюсь.
– А чего тогда?
Не ответил, продолжая кромсать деревяшку. Лисий хвост истончался до крысиного.
– Ты шел с вейном, – сказал Ичин, глядя на свои пальцы. – Ты видел, как он находит проекции?
В отличие от старшего брата это слово калека произнес уверенно.
– Да.
– Ты знаешь как? – Малек подался вперед. – Может, он говорил что-нибудь? Звал богов?
Юрка покачал головой.
– А ты…
Качнулся полог, и в юрту вошел Азат. Ичин замолчал, бросил в очаг испорченную фигурку.
Молодой жузг невесело усмехнулся, увидев Юрку.
– Бежать пытался? – спросил, ослабив узел и позволяя опустить руки.
– Естественно.
Азат не понял, и Ичин перевел шепотом.
– У меня умный брат, правда?
Жузг старательно улыбался, но Юрка все равно насторожился.
– Что случилось?
Азат сел к очагу. Сказал, прикрыв глаза веками:
– Через три дня уводим табуны на дальнее пастбище, к Мелетек-озеру.
Ну, чем меньше охранников, тем лучше. Вот только…
– А в туалет меня кто выводить будет?!
– Юрий, ты поедешь с нами.
Он скривился. Хотя… Проще от десятка парней убежать, чем от одной Калимы! В степи свободы больше, а тут из юрты не выйдешь, чтоб не заметил. Увести коня. Распороть куртку, копыта тряпками обмотать. Без седла удержится запросто. Да, точно, получится! Отвернулся, пряча лицо, и вдруг сообразил:
– А если проекция откроется тут?
– Тогда богам отдадут Ичина, – ровно произнес Азат.
На ночь Калима связала пленника так, что путы врезались в кожу. Запястья быстро опухли. Дремал Юрка урывками – стоило шевельнуться, и вскидывался от боли. Ошейник сбился, давил на горло. От духоты и недосыпа звенело в ушах.
Ничего, осталось недолго. Эта ночь, завтра, послезавтра, послепослезавтра – и убежит. Обязательно. Ему нужно в Бреславль! Нужно!.. Это слово жужжало в голове, точно жук, и его хотелось прихлопнуть.
Нужно…
В Бреславль…
Юрка уткнулся в кошму, неловко вывернув руки. В носу щекотали слезы. «Я хочу домой», – подумал, закусывая войлок.
…Весна выдалась ранняя. Уцелевшие сугробы жались в тень и подтекали ручьями. Парила мокрая земля, кое-где подсохли тропинки. Мальчишки уже расчехлили велосипеды и рассекали на них лужи. Юрка топал пешком, поглядывая на них с завистью – у его «Камы» прохудилась камера на переднем колесе. Эх, старье! Его не латать, выкидывать пора!
Придерживая рюкзак с учебниками, перескочил канаву, полную талой воды. Под ногами захрустел шлак. В щели между столбом и калиткой виднелась скоба, но стальной язычок замка был спрятан. Значит, Ленька дома. Юрка нашарил и дернул хитрый рычажок. Брякнула защелка, выпав из гнезда.
Стоило открыть калитку, и под ноги кинулась рыжая псина, повизгивая от восторга. Юрка осторожно погладил Найду по голове, не обольщаясь дружелюбной встречей. Собака из тех, что по приказу любого повалит, хоть чужака, хоть знакомца.
– Привет! Где твой хозяин?
Найда метнулась к сараям.
Ленька вышел, вытирая испачканные мазутом руки. Швырнул тряпку на козлы.
– Ну, здорово! – пробасил он.
Ладонь широченная, вот уж точно – лопата. Юрка пожал и украдкой размял слипшиеся пальцы. Силен мужик!
– Я рано, да? А когда можно?
– Недельки через две. Торопишься?
– Велик чинить надо.
– Ладно, придешь на майских, аванс выдам.
– Спасибо.
– Да чего там, отработаешь.
Ленька всегда нанимал мальчишек на лето, одному на конеферме – пусть и маленькой – не управиться. Но все равно каждую весну Юрка опасался: ну как передумает? Где тогда деньги брать? Да и лошади, опять же…
Громко, со вкусом зевнула Найда, не спуская глаз с гостя. Пахло навозом, мазутом и свежей древесиной. Ветер раздувал опилки, казавшиеся яркими, праздничными на черной земле.
Ленька неторопливо закурил, усмехнулся.
– Ладно, иди, поздоровайся, – разрешил снисходительно.
Юрка швырнул рюкзак на козлы и побежал к конюшням, оскальзываясь на мокрой тропке. Следом неслась Найда.
Гнедой жеребец по кличке Алый дохнул в лицо. Он был доволен встречей и немного сердит, что парень не являлся раньше. Милостиво принял сахар, захрустел, выпустив блестящую нитку слюны. Юрка погладил его по бархатистой щеке.
– Надоело стоять?
Алый, соглашаясь, переступил. Глухо стукнули копыта.
– Ничего, скоро лето.
Глава 5
Обрег, как и положено бию, имел несколько юрт. Под жилье – большая, белая, крытая шкурами и опоясанная цветными лентами. Серые, попроще, предназначались для хозяйственных нужд. Юрка сидел на цепи возле той, что отводилась под кухню, и рядом с ним лежали псы в ожидании подачек. День стоял жаркий, войлочные стены закатали снизу, прихватив на высоте человеческого роста веревками. Сквозь решетки было видно, как готовят обед три жены Обрега – старая, похожая на высохшего деревянного идола, беременная молодка и девочка лет тринадцати. Калима разговаривала со средней, помогая катать из теста жгуты под баурсаки. Трещало в казане масло.