Чтение онлайн

Первой к нему заглянула крыса. Понюхала воздух, подняв острую мордочку, и метнулась в тень. Ее спугнули шаги – официант постукивал ботинками на деревянной подошве. Ярко белели полоски фальшивого матросского воротника. Селька боязливо оглядывался, подтверждая Грешкину характеристику – «щупловатый». Официант зашел в переулок, настороженно дернул головой на крысиный манер. Менестрель бросился на него, с силой впечатал в стену и схватил за горло.

– Помо… – пискнул Селька.

– Тихо. Я задаю вопросы, ты отвечаешь. Ясно?

Официант судорожно всхлипнул.

– К твоему хозяину приходил вейн? Лет двадцати пяти. Высокий. Худощавый. Светлые глаза. Темно-русые волосы собраны в хвост. Носит связку амулетов.

– Да, – прохрипел Селька.

Черт! Опоздал!

– О чем они говорили? – Игорь ослабил хватку, чтобы официант мог глотнуть воздуха.

– Вейн должен вернуться. Ему хозяин сказал: достанешь, приходи.

– Что именно достанешь?

– Я не слышал!

От Сельки резко воняло потом. Хотелось встряхнуть его, точно грязную тряпку.

– Он принесет это в «Попрыгунчик»?

– Не знаю, – скулил официант и дергал коленями.

– Значит, так. Я буду в «Южной». Как только вейн появится, ты сразу же – понял меня? – сразу же посылаешь брата к гостинице. Пусть свистит под окнами. Сам хоть под столом ползай, но подслушай. И только попробуй сказать, что не получилось.

Пришлось сдавить посильнее. Блеснули белки – Селька выпучил глаза и захрипел.

– Сделаешь, получишь золотой. Нет – убью. Все понял?

Стон, отдаленно похожий на согласие.

– Молодец.

Игорь разжал руку и вытер ладонь о матроску.

– Вали отсюда!

Селька громко икал, вздрагивая всем телом. Не решаясь повернуться, обтер спиной забор. Добрался до угла, и только ботинки застучали.

Шуршала в темноте крыса.

Игорь сплюнул и пошел к гостинице. Было мерзко, хотелось выпить.

Лампочка за железной сеткой горит всегда. В пустой комнатушке два на три метра – бетонные стены, бетонный потолок – от нее не спрятаться. Жжет сквозь веки, мешает уснуть. Раздражает до одури. Пробовал швырять в нее кроссовкой, чтобы стрясти вольфрамовую нить. Не получилось – ввалились двое и отпинали так, что до отхожего ведра на карачках полз.

Шаги в коридоре. Охранник остановился возле двери и прильнул к «глазку». Юрка для него точно жук в коробочке. Накололи на иголку и сунули в витрину: нате, любуйтесь, как лапками сучит.

Спина болит. Ребра. Копчик. Пальцы на левой руке опухли и не сгибаются. Но вчера и сегодня его не трогали. Застонал сквозь зубы, вспомнив, что было до этого: как визжал, размазывая слезы и сопли, как умолял не мучить, в ногах валялся. Замечательный способ убедить, мол, одурел от боли и страха, сдал бы всех, но ничего не знает. Вот только непонятно, когда это придумал: заранее или увидев разложенные на столе «инструменты»?

Юрка перекатился на живот и поставил подбородок на сжатые кулаки. Дурак… Сутки всего потерпеть! Прошло уже пятеро, а где она – площадь? Может, на ней Егора вздернули? А его, Юрку, вывезут потихоньку в Белый карьер, и адью! Страшно, хоть на стены бросайся. Неужели на самом деле убьют?!

Закрыл глаза. Яркий свет давил на затылок.

Со скрежетом проехалась по бетону дверь. Юрка поднял голову.

– Гехен!

Это он уже понимает: «Выходи». Помедлил, прежде чем оттолкнуться от пола.

Конвоир развернул лицом к стене, заломил руки и стянул веревкой. Резануло плечи.

– Ворен!

Снова на допрос? Вот и дверь, за которой «та» камера, с «инструментами». У Юрки закрутило живот, но провели мимо. Поднялись из подвала. В коридоре первого этажа сумрачно, тускло светилось окошко, загороженное сиренью. Возле него курили полицаи. Где-то стучала пишущая машинка и громкий голос чеканил зейденские слова. Толкнули налево, к выходу. Юрка стиснул зубы. Ну, вот сейчас и решится, куда его.

На улице – лето, точно и не было дождей. Воробьи чирикали. Пахло акацией и бензином. У крыльца стоял грузовик с откинутым бортом, боковым зеркальцем «зайчиков» пускал. Водитель локоть в открытое окно выставил и жмурился, довольный.

Юрку загнали по сходням в кузов, заставили сесть возле кабины. Взрыкивало под днищем, но грузовик не трогался с места. Борт тоже не спешили поднимать.

Только не в Белый карьер, пожалуйста!

Солнце светило в лицо, и Юрка прикрыл глаза. Жгло под веками. Во рту скопилась кислая слюна, глотал ее и никак не мог пропихнуть в горло. «Да соберись ты!» На все про все меньше минуты. Он должен успеть! Иначе…

Послышались голоса, стукнуло по кузову. Юрка повернул голову.

Натадинель смотрел на него, с силой прикусив губу. Конвоир толкнул прикладом, поторапливая, и Егор сел рядом. Коснулся плечом плеча. Один солдат встал над ними, другой – у заднего борта. Поехали.

Это что же, решили повесить обоих, и пусть подполковник сам разбирается, кто приходился ему сыном?

– Почему тебя не отпустили? – яростно прошипел Юрка, словно Егор был в этом виноват.

Солдат пнул, метясь в косточку на щиколотке:

– Швеген!

Юрка подобрал ноги и уперся пятками в днище. Мотало на кочках, несколько раз больно приложило спиной.

Если на площадь, то после перекрестка направо. Ну?.. Сперло дыхание. Да, есть, качнуло на повороте! Связанный Егор не удержался, ударил плечом и успел шепнуть:

– А ты почему?! Ты же про узел!..

Конвоир с руганью навел порядок.

Грузовик четко следовал маршрутом, вызубренным Юркой наизусть. Проспект. Арка. Запертый магазин. Ветки акации с шорохом задели борт. Мотор взревел на горке. Сейчас… Но едут слишком быстро! У него не получится!