Чтение онлайн

— Хорошая мысль, или вот что, может, отошлем ее под охраной в замок, нам же в любом случае придется отправлять туда раненых и трупы… — предложил было Ким-Дзатаки и сразу же почувствовал, как эта мысль резанула его по сердцу. Отчего-то он просто не мог расстаться с хорошенькой девочкой, не мог не смотреть в ее чумазое личико, не чувствовать тепла ее тела. — Мы поступим так, я с малышкой поеду в сторону замка, с нами отправится небольшая охрана, а также раненые и убитые. Оставлять здесь наших людей все равно, что расписываться в соделанном. — Он усмехнулся. Вы, Хаято, извинитесь перед остальными охотниками, скажете, что ваш отец упал с лошади и повредил колено. Обычное дело на охоте. Скажете, что мы были недалеко от замка, и я велел доставить меня к моему личному доктору. В эту сказку все поверят, и вы, Хаято…

Ким оглянулся, пытаясь отыскать глазами «сына», но тот как сквозь землю провалился. Не было и его вездесущих приятелей.

— Что за ерунда? — Ким-Дзатаки легко вскочил в седло своего коня, которого за минуту до этого подвел к нему оруженосец, девочка спокойно лежала у него на руках, должно быть, напуганная до полусмерти, она теперь боялась лишний раз пошевельнуться или подать голос. — Куда мог деться господин Хаято?

— Да здесь он, здесь! — раздалось сразу же несколько голосов.

Ким-Дзатаки развернул коня, и в этот момент воздух огласил истошный вопль, потом еще один. Девочка на руках у князя испуганно захныкала, тыкаясь в теплую бороду своего спасителя.

Самураи как по команде обнажили мечи, несколько человек размашисто перекрестились. Все ждали команды, вопль повторился, теперь Ким-Дзатаки явно различил направление, и тут же, громко ругаясь и подбадривая друг друга шутками, перед князем предстали Хаято и четверо его закадычных дружков. Все вместе они не вели, а скорее висели на грязном, всклокоченном существе с цепями на руках и ногах. Первое, что сумел разглядеть Ким-Дзатаки, была крайняя худоба существа и спутанные, серые от пыли волосы. Тварь явно была безумной, во всяком случае, на буйном отделении какой-нибудь психушки дома в XXI веке существо приняли бы без дальнейших расспросов, прописки и медицинского полиса.

Грязное лицо казалось отвратительной рожей вынутого из могилы трупа, глаза сияли лютой ненавистью ко всему на свете. Кроме того, существу явно мешал солнечный свет, потому что оно постоянно закрывалось от солнца, пытаясь спрятать привыкшие к темноте глаза.

— Как это прикажете понимать? — Гладя по волосам готовую потерять от страха сознание девочку, поинтересовался Ким-Дзатаки. Как у настоящего командира его голос был ровным и звучным, человек, умеющий владеть собой при любых обстоятельствах.

— Да вон в той горе пещера имеется, небольшая такая, мы видели, как оттуда выходил какой-то крестьянин, и пошли посмотреть, что он там прячет, — ответил за всех Хаято, — а там такое — девка на цепях, страшная, дикая, наверное, в горах поймали озверевшую совсем и на цепь посадили, чтобы еще злее была. Пока мы ее освобождали, она соколиную перчатку прокусила. — Хаято показал изуродованную перчатку.

— Что, на месте прикончить было тяжело? — Ким-Дзатаки вздохнул. — Сами знаете, что времени в обрез, гости в любой момент могут хватиться, куда мы подевались.

— А я ее не собираюсь того… — Хаято потупился, глядя на свои перепачканные дорожной пылью сандалии. — Вы, отец, между прочим, всех велели рубить — и старого и малого, а сами же теперь взяли пленницу. Рубите тогда ее первой.

— Девочка может быть дочерью какого-нибудь даймё, — обалдев от подобной жестокости, а еще больше от того, что «сын» осмелился давать ему советы при подчиненных, процедил Ким-Дзатаки. — А эта… это…

— Я, между прочим, выиграл спор и теперь могу жениться на ком пожелаю.

— Но жениться — это ты загнул, — пожал плечами даймё. — Думать иногда пробовал? Что было бы, если бы мы все женились на ком хотим, а не на ком должны?.. Да и не собираешься ли ты соединить свою судьбу с этой бешеной дикаркой?

— Ну, поиграть мне с ней, во всяком случае, можно? Клетку куплю, на цепь посажу, из миски есть заставлю… — Он виновато улыбнулся. — Жениться вряд ли… такая член отгрызет, не подавится, а вот сделать из дикой кошки послушного котенка попробовать можно.

— Делай что знаешь, — махнул рукой Ким-Дзатаки. Теперь, когда вопрос с женитьбой отпал, он не видел ничего зазорного в том, чтобы позволить Хаято маленько развлечься.

Остальную часть пути он думал только о том, как окажется в замке со своей малышкой и как накормит ее до отвала. Было обидно, что, отправляясь на штурм замка в Такамацу, они не взяли с собой никакой еды, но не будешь же останавливаться на привал и ловить для малютки рыбу. Поэтому он только прижал к себе крошку и погнал коня рысью.

Замыкающие кавалькаду четверо рядовых самураев, десятник Юкио и сотник Кадзума тихо переговаривались между собой.

— Виданное ли дело, чтобы взять замок, вырезать всех в деревне и уйти без добычи, всего-то полудохлая узница, что по дороге от истощения зачахнет, да соплячка, — повернувшись к друзьям, со злобой выдавил самурай Ядро.

— К тому же это и не наша добыча, а даймё с сыном, — поддакнул ему Юкио. — Что скажешь, сотник, — обратился он к что-то обдумывающему начальнику по фамилии Кадзума, — может, завтра с утреца добраться до этого места да и поискать, чего там под полами припрятано? Синоби — они ведь бедняками никогда не были.

— Вам же было велено обо всем забыть, — пожал плечами Кадзума.

— Но, Кадзума-сан, разве ж мы трепаться собираемся, мы по-тихому сделаем свое дело, все равно добро в замке теперь пропадет. Не мы, так другие все растащат, а нам какая от этого польза? Сражались, кровь лили, а в результате ничего.

— По этой дороге все равно не проехать будет, завтра тут еще охотники, пожалуй, будут топтаться, приметно больно. — Кадзума огляделся.

— А и не надо по этой, есть же другая дорога, знаю я эту дорогу, правда, там ведьмак-травник местный живет. Крестьяне его со страху в лес прогнали, а теперь — у кого какая беда случится — по одному ходят, о милости просят. Говорят, людей пропавших ищет, зубы заговаривает, бабам во время родов помогает, — он вздохнул, — правда, и порчу злую наслать может. За что платят, то и исполняет, жить-то надо.