верлибры
Шрифт:
* * *
В национальном зреют зерна космического, и благодаря этим зернам оно открывается и говорит миру – становится интернациональным.
Национальное и интернациональное соотносятся между собою, как явление и проявление. Бессмысленно их противопоставлять и замыкать друг на друге – они не две разные данности, а единый процесс, в котором национальное реализует свою внутреннюю перспективу – космическое.
Национальное – консервативное, но эта консервативность почвы и материнского лона, та консервативность, которая сохраняет и сберегает будущее. И тот, кто, намереваясь возможно быстрей приблизить будущее, разрушает национальное, разрушает тем самым и будущее.
Чем больше в национальном космического, тем больше в нем именно национального. И таким образом – интернационального.
* * *
В основании самых сложных искусствоведческих концепций лежит обычное интуитивное ощущение: нравится – не нравится.
* * *
То, чем так богат человек и сама жизнь – несовершенство, – необходимое и незаменимое условие эволюции. Это оно одерживает победы, принуждая человека двигаться вперед. Самая большая задержка на дороге эволюции – посчитать себя совершенным, выключиться из процесса.
В одной мудрой народной сказке замок, построенный за одну ночь героем – или, точнее, за героя – чтобы быть настоящим в глазах «экзаменатора», должен быть немного несовершенным – иметь одно кривое окошко.
Несовершенство – окошко в будущее.
* * *
В человеке соединяются и взаимодействуют два принципа, два начала – дух и плоть, сознание и бытие, огонь и дерево.
Тот, кто, намереваясь продолжить свою жизнь, гасит огонь, гасит также и дерево: и одно дерево – нет человека, и один огонь – нет человека. Он, пользуясь строчкой из давнего стихотворения Алеся Навроцкого, – «любовь дерева и огня»2.
* * *
Несколько «параллельных» линий на давнюю тему – авангард и традиция.
Традиционное ведет диалог с тем, что уже давно было, – со сферой известного. Авангардное – со сферой неизвестного, с тем, что может быть.
Традиционное пользуется сформулированными правилами и приемами, авангардное формулирует их.
Традиционное считает, что оно знает, что такое искусство, и отождествляет произведения искусства с самим искусством. Авангардное так не считает и так не делает.
Традиционное – творит качество количества, авангардное – количество качества.
* * *
Сфера поэта – не сфера слова, где уверенно ощущают себя ораторы и стихотворцы, а сфера, где слово еще не затвердело в значении и представляет первичную материю, подобную магме.
Поэт не владеет словом, ему не нравится владеть и командовать тем, что уже и так взято в плен предметной действительностью, он стремится, как сказал Владимир Жилка – возможно, самый высокий белорусский поэт, – «за рубеж человеческого слова», чтобы вызволить слово из оболочки затверделости и засвидетельствовать им, что есть еще Свобода и Красота.
* * *
В отличие от автора, у творца нет биографии.
* * *
Когда искусство – искусство, тогда оно и политика, когда искусство – политика, тогда оно перестает быть и политикой, и искусством.
* * *
Когда Христа тянут, как одеяло, на себя, доказывая, что их вера самая правильная, он – прошедшее. Когда тянутся к нему – он будущее. Таким образом, верующие и вероисповедания сами оказываются или в прошлом, или в будущем.
* * *
Если политика – искусство возможного, то само искусство – искусство невозможного.
* * *
Образ как стекло в окне: если прозрачное – не замечается, если замечается – не прозрачное. В искусстве основное не сам образ, а его способность быть прозрачным, пропускать сквозь себя то, чем он сам не является, быть «сквозь-образом».
* * *
Человек мыслит той своей ипостасью, которая и сама еще созидается. Поэтому и возможно, поэтому имеет смысл творчество, что вместе с созидаемым произведением созидается еще одно – сам творец.
г. Минск
Вступительная заметка, перевод
с белорусского и примечания
Валерия ЛИПНЕВИЧА.