Веришь?
Шрифт:
Перси фыркнула:
– Я люблю старика, Алекс! Честно! Но он не понимает в личных делах ровным счётом ничего. Милли предупреждала меня, чтобы я пропускала его советы мимо...
– Тогда почему?- допытывался Золотой.- Из-за отца? Понятное дело, что я, с его точки зрения, не тот, кого можно желать для дочери. А если вспомнить, что по моей вине погибла твоя мама...
Перси чуть дёрнула упрямца за волосы, вынуждая поднять голову. Возмутилась:
– Не наговаривай на папу, дурак! Он, если хочешь знать, любит тебя! И, мне кажется, ты единственный из парней, кому он с удовольствием вручил бы меня!..
Перси забылась и проболталась. Если Золотой вцепится сейчас и потребует объяснить, почему она нарушила своё собственное табу и полезла в голову к отцу, придётся врать... К счастью, это не понадобилось. Частности не волновали Алекса сейчас. Только главное. А главным было, судя по всему, дожать её. Вырвать у неё "да".
Не будет она ничего такого говорить! В первую очередь потому, что не время сейчас! К тому же, манипуляции, даже такие восхитительно приятные, всегда вызывали у неё только протест. И сейчас, раз он давит, она будет упрямиться и стоять на своём.
Она быстро нашла выход, чтобы обойтись без выяснения отношений. Резко "захотела спать". Принялась зевать, пусть немного ненатурально, но старательно. Начала щуриться, будто у неё болят и сами собой закрываются глаза.
Он, наверняка, раскусил её. Ещё бы! С его-то органами чувств! Он читает её, как книгу. Хочет она целоваться, не хочет, боится, не боится, спит, не спит!..
– Да, и на здоровье! Считай меня притворщицей!- думала Перси.- Какая разница?
Тем более, что Алекс покладисто согласился с тем, что раз "хочется" спать, то и нужно спать. Своего она добилась. Сложный разговор отодвинулся. А понимающие ухмылки она переживёт. Закроет глаза и сделает вид, что их просто нет.
Тем более, что обнимает он её невероятно нежно. И поглаживает по спине, спокойно и размеренно. Под ласковыми прикосновениями спать захотелось по-настоящему через несколько минут. Ещё через пару минут она уже крепко спала.
Обнимала его, пока ослабевшие руки не разжались сами собой и не упали на постель. Алекс поднёс одну из обманчиво нежных ладоней к лицу. Поцеловал. Удивился, в который раз, контрасту того, как Кора выглядит, и что представляет собой на самом деле.
Радужная птичка, которая, если понадобится, пробьёт скафандр клювом. Отравит. Что там ещё делают нийри?..
Усмехнулся упрямо:
– Моя Нийри!
Он теперь, наверное, долго не уснёт. После такого возбуждения. До сих пор трясёт. И ведь сам, дурак, остановился. Хоть она и против не была.
Снова упрямо сжал зубы. "Такого" ему не нужно. Он совсем с катушек слетит, если не будет понимать, что она полностью его. Только его. "Примитив!"- сказал бы на это, наверное, профессор Глан. Да, на здоровье! Пусть он и "примитив из-за Барьера", но играть в "любовь" не будет. Тем более, что любит он Кору Блайз по-настоящему.
Глава 35.
В том, что случилось дальше, виновата была только Кора. Хотя, ради справедливости, стоит сказать, что она тоже не хотела ничего плохого... Просто вышло, как вышло...
Ей было так хорошо в последнюю неделю зимних каникул, что она просто не хотела разбивать этот их один на двоих, с Алексом, мир. Он был таким уютным, этот мир. Тихим и светлым... Таким тёплым и родным, и бесконечно дорогим...
Она просто не хотела пускать в него реальность. Ту самую реальность, что, не стучалась даже, а ломилась в двери. Скоро она придёт, и от их, одного на двоих с Алексом мира, может быть, не останется ничего...
Пока этого не случилось, Кора старательно избегала любых сложных разговоров и тем. В последний их вечер вместе, Золотой припёр её к стенке и потребовал прямого ответа. Перси поцеловала его и попросила небольшую отсрочку. Она ответит, когда что-то станет более-менее понятно с их жизнью.
Алекс решил, что речь идёт об учёбе, ухаживаниях Ливина, о том, сможет ли он сам снова стать "моногамным". Потому и усмехался расслабленно. Глупости это всё...
Конечно, глупости! Потому, что Кора имела ввиду что-то совсем другое. Вот и вышло, что она его обманула. Утаила то, что могло перевернуть жизнь каждого из них с ног на голову или вовсе прекратить эту жизнь...
***
Вернулись в академию они порознь. И началась учёба. Специальная группа декана косморазведчиков окунулась снова, как в ледяную прорубь, в изматывающие тренировки. Которые стали ещё жёстче. Скоро стало понятно, почему. Через две недели, когда они, по словам Рида, "растрясли немного жирок, нагулянный на каникулах", их снова отправили на практику. Снова на Симул. На месяц.
Кора улетала из дома даже с радостью. Папа совсем расклеился. Смотрел на неё, будто видит в последний раз. Несколько раз пытался уговаривать её, чтобы она срезалась в учёбе. В последний раз чуть не заплакал...
Поэтому она с неимоверным облегчением собрала сумку и умотала на практику. Поцеловала, конечно, Тома Блайза. Улыбалась, шутила. И испытала дикое чувство освобождения, когда убралась от его трагичного взгляда подальше.
Бедный папа! Ему можно только посочувствовать. Но, что ж делать?.. Только собраться и жить дальше. Бороться, пока есть возможность... Использовать любую такую возможность. Какой бы призрачной она не казалась...
Она решила, ещё по дороге на Симул, что они поговорят с отцом предельно откровенно, когда она вернётся. Как взрослые люди. Без всех этих увёрток и недомолвок.
А потом началась практика. Точнее сказать, изматывающая, нескончаемая карусель занятий, полётов, испытаний и тренировок. Они все шалели. Вернее, ошалели где-то через неделю таких нагрузок, и всё остальное время работали на автопилоте. На одних голых инстинктах...
Поразило их то, что инструкторы были этим довольны. Один из них проболтался даже:
– Настоящие профи только так и работают. На инстинктах. Посреди заварухи думать, как правило, некогда. Ты или успел первым, или умер... И профи становятся только тогда, когда навыки переходят в разряд инстинктов. Это плохо, конечно, для личной жизни. Перекосы всякие неизбежны... Но вот для дела, самое то...