Чтение онлайн

Или говоря по-другому — вы все это время следили за ней? И еще более жуткая вероятность: не научились ли вы лгать, путешествуя вместе с людьми?

Ее вопрос вызвал целую какофонию уханья, блеяния и жужжания. Штоинк обернулась к своим сородичам, поставив ленты дыбом, и запахло чем-то вроде перегретой резины вперемешку с пыльными надгробиями. Байрут вытер заслезившиеся глаза, но тианьги тут же включилось на полную мощность, овеяв их ароматом свежескошенной травы.

Связующая снова повернулась к людям, направив головной отросток прямо на Лохиэль.

— Мы трое не вступали в сделку с Видок, — проворковала она. — Чтобы успокоить вас, мы напоминаем, что Видок хотела сохранить верность Эсабиану, а вы сами видели, что он сделал с нашим Старейшиной. Арес — вот куда должны отправиться мы трое.

Лохиэль кивнула:

— А если бы мы проголосовали против перехода к Панархистам?

— Тогда мы трое, как ни жаль, отказались бы от своих функций корабельного врача на «Шиавоне» и нашли бы другой способ попасть на Арес.

Лохиэль вздохнула — ей стало чуть полегче.

— И последний вопрос. Как вас позвали на Арес, если не по коммуникатору?

За этим снова последовал неистовый танец со стоящими торчком лентами, но теперь звуки, издаваемые келли, напоминали хихиканье.

— Мы не можем пока этого объяснить, — сказала связующая.

Лохиэль, внезапно устав до смерти, сказала:

— Тогда отложим это на будущее, когда у вас найдутся нужные слова, а я буду лучше соображать.

Келли отвесили тройной поклон, и люди вышли. Лохиэль по общему, хотя и невысказанному, уговору оставили спать одну. Разумелось, что Байрут будет нести вахту первым.

Но Лохиэль пока еще не могла лечь. Оставшись одна, она прямиком прошла к пульту и вызвала на экран портрет своего кузена Камерона в великолепной форме флотского капитана. Его глаза так и ввинчивались в нее, хладнокровно оценивая, чего она стоит. Камерон был единственный, кто не удивился ее уходу в рифтеры, и единственный из семьи Маккензи, с кем она после изредка переписывалась.

Что ж, кузен, возможно, она и оправдается в конце концов, твоя родственная верность.

Она сказала ему эти слова перед самым своим уходом, и сейчас его ответ прозвучал у нее в мозгу с новой силой:

«Если ты это считаешь верностью, ты пока еще не понимаешь значения этого слова».

Лохиэль кивнула, глядя в глаза на экране.

— Теперь я, кажется, поняла, кузен.

Монтроз потер глаза костяшками пальцев и подавил зевок, угрожавший вывихнуть ему челюсть. Со своего места за пультом Локри он слышал легкий шорох лент келли и ощущал резкий химический запах, в котором уже узнавал келлийский эквивалент зевоты.

Он посмотрел на них и улыбнулся. Келли стояли за навигационным пультом, который занимал Ивард. Дартинус и Атос, склонившись к Портус, связующей тройки, переплели узлом свои головные отростки. Ивард обмяк в кресле с бескостной грацией юности, прислонившись к Портус головой, — его ярко-рыжие волосы представляли разительный контраст с глубокой зеленью ее кожи. Парень крепко спал.

Портус повернула шейный отросток на пару градусов и глянула на Монтроза одним глазом, который у келли, похоже, заменял подмигивание, а после кивнула на Себастьяна Омилова, целиком ушедшего в какую-то сложную задачу у пульта связи.

— Усыпил бы ты его чем-нибудь, пока он всех нас не уморил, — тихо прогудела она Монтрозу.

Омилов этого как будто не заметил, и Монтроз посмотрел на капитана. Вийя почти не проявляла признаков усталости, которую наверняка испытывала, — только под глазами легла темная тень, и чувствовалось напряжение в линии плеча и руки, перебирающей клавиши. Позади совершенно неподвижно стояли эйя, устремив на нее свои многогранные голубые глазищи.

Монтроз оглянулся назад, где несла караул соларх Эмрас шо-Ретвен — эту раскованную позу десантники могли держать часами. Она тоже зевнула и улыбнулась ему, словно извиняясь. Интересно, что поделывает Марим в машинном отделении. Дрыхнет, наверно, настроив коммуникатор на тревожный сигнал.

— Вы уверены, что курс правильный, капитан? — спросил Омилов.

— Об этом надо спрашивать Иварда.

Монтроз уловил должарианскую жесткость согласных, которая у Вийи служила признаком раздражения. Интересно, слышит ли это гностор и понимает ли, что это означает?

Омилов посмотрел на спящего парня и качнул головой.

— Думаю, нет необходимости. Пеленг совпадает с другими показателями.

Он нажал несколько клавиш, и на главном экране показалась тусклая красная звезда, а внизу — полосы ее спектра.

Монтроз поморгал, пытаясь уяснить себе то, что видит. Все линии были размазаны, а кое-какие смещены.

— Бинарий черной дыры, — сказал он наконец. Каждый, владеющий хотя бы азами навигации, способен распознать спектр бинария черной дыры — его особенности объясняются вращением системы и ускорением материи, падающей в аномалию. Подход к такому явлению в режиме скачка может иметь катастрофические последствия. Но что-то еще в картине этого спектра беспокоило Монтроза, казалось неправильным.

— И да, и нет, — ответил Омилов. — Расположение фаз и расширение спектральных линий соответствуют бинарию, но здесь имеют место странные пробелы. — Он кивнул в сторону кормы, где техники «Грозного» устанавливали мощный компьютерный банк, снабженный дубликатом базы научных данных крейсера. — Компьютер утверждает, что это фрактальный спектр размерности 1,7 — возможно, этим объясняется его наиболее аномальный аспект.

Тут Монтроза осенило.

— Здесь нет рентгеновских лучей!

— Вот именно. Эта система выдает только коротковолновый конец спектра излучения, которого следует ожидать от сращенного диска. Более того, ее смещение в главной последовательности не коррелирует с другими звездами в этом регионе, а ее химический состав не соответствует высокочастотной части спектра.