Чтение онлайн

— Не разрешай им капать тебе на мозги.

— Они и не будут.

Кажется, Лукас в этом сомневался, но все равно он кивнул и отошел от меня назад, в тень — а я шагнула на свет.

— Ну, еще увидимся.

Я, прощаясь, помахала ему рукой, но он уже исчез. В мгновение ока скрылся в лесу.

Все еще дрожа от возбуждения, я поднялась вверх по длинной спиральной лестнице к родительской квартире в башне. На этот раз я и не пыталась вести себя тихо, просто сбросила с плеча сумку и плюхнулась на диван. В волосах запуталось несколько листочков, и я их вытащила.

— Бьянка? — Из спальни вышла мама, завязывая пояс на халате, и сонно улыбнулась мне. — Ты так рано встала, чтобы прогуляться, милая?

— Ага.

Я вздохнула. Какой теперь смысл устраивать драматические сцены.

Следом появился папа и обнял маму сзади.

— Трудно поверить, что наша маленькая девочка уже учится в академии «Вечная ночь».

— Все случилось так быстро. — Мама вздохнула. — Чем старше становишься, тем быстрее все происходит.

Папа покачал головой:

— Да уж.

Я застонала. Они все время так разговаривают, и мне иногда кажется, что они устраивают из этого своего рода игру, проверяя, как скоро меня удастся довести до белого каления. Мама с папой только шире заулыбались.

В нашем городке всегда говорили: «Они выглядят слишком молодо, чтобы быть твоими родителями». На самом деле имелось в виду, что они слишком красивы для этого. И то и другое — чистая правда.

У мамы волосы цвета карамели, а у папы настолько темно-рыжие, что кажутся черными. Папа у меня среднего роста, но мускулистый и сильный, а мама крохотная и изящная во всех смыслах этого слова. Лицо у нее овальное и холодное, как на античных камеях, а у папы квадратная челюсть и нос, который выглядит так, словно в молодости ему пришлось несколько раз серьезно подраться. Впрочем, на его лице такой нос смотрится в самый раз. А я? У меня рыжие волосы — просто рыжие, а кожа такая бледная, что кажется нездоровой, а никакой не античной. В моей ДНК все, что должно было качнуться вправо, на самом деле качнулось влево. Папа с мамой обещают, что я вырасту и похорошею, но так говорят все родители.

— Давай-ка попробуем накормить тебя завтраком, — сказала мама, направляясь на кухню. — Или ты уже перекусила?

— Еще нет.

Пожалуй, мне стоило поесть перед моим грандиозным побегом, сообразила я. В желудке урчало. Если бы не Лукас, я до сих пор бродила бы по лесу, умирая с голоду и готовясь к долгому пешему походу в Ривертон. Отличный был план, ничего не скажешь.

В голове вспыхнуло воспоминание о том, как Лукас меня схватил и мы вдвоем повалились на землю. Тогда это напугало меня до полусмерти, и сейчас я опять вздрогнула, но уже совершенно от другого чувства.

— Бьянка. — Голос отца звучал строго, и я подняла на него виноватый взгляд. Неужели он как-то догадался, о чем я думаю? До меня тут же дошло, что это уже паранойя какая-то, но отец с очень серьезным видом сел рядом. — Я знаю, что тебе этого не хочется, но поверь, что «Вечная ночь» для тебя очень важна.

Ну да, точно такие же разговоры начинались, когда я была маленьким ребенком и не хотела пить лекарство от кашля.

— Папа, честное слово, я не хочу сейчас об этом говорить.

— Адриан, оставь ее в покое. — Мама протянула мне стакан и снова пошла на кухню, где что-то шкворчало на сковородке. — Кроме того, если мы не поторопимся, то опоздаем на педсовет.

Отец глянул на часы и застонал.

— Почему все эти вещи назначаются так рано? Можно подумать, кому-то хочется идти туда в такое время!

— Согласна, — пробормотала мама.

Для них все, что раньше полудня, считалось «слишком рано», тем не менее они всю жизнь проработали школьными учителями, не прекращая враждовать с ненавистным «восемь утра».

Пока я завтракала, они собирались, обмениваясь шуточками, которые, видимо, должны были меня подбодрить, но в конце концов я осталась за столом одна. Это меня вполне устраивало. Они пошли вниз, а я еще долго сидела на своем стуле, пока стрелки часов подползали все ближе и ближе к часу общего собрания. Думаю, мне казалось, что чем дольше я завтракаю, тем позже мне придется идти вниз и знакомиться со всеми этими новыми людьми.

То, что внизу будет Лукас — дружеское лицо, защитник, — ну, это немного помогало. Но не особенно.

В конце концов, когда дольше тянуть было уже невозможно, я пошла в свою комнату и переоделась в форму «Вечной ночи». Ненавижу формы (до сих пор мне их носить не приходилось), но хуже всего было то, что возвращение в спальню опять напомнило о странном кошмаре, приснившемся мне прошлой ночью.

Накрахмаленная белая рубашка.

Колючки вонзаются в кожу, удерживают на месте, велят вернуться.

Красная клетчатая юбка в складку.

Лепестки сворачиваются в трубочку и чернеют, словно сгорают в самом сердце огня.

Серый свитер с гербом «Вечной ночи».

Ну что, может, хватит сходить с ума? Причем прямо сейчас.

Твердо решив хотя бы в первый школьный день вести себя как нормальный подросток, я уставилась на свое отражение в зеркале. Не могу сказать, что форма смотрелась на мне ужасно, но и прекрасным это тоже не назовешь. Собрав волосы в хвост, я вытащила из них незамеченную раньше веточку и решила, что выгляжу ничего. Сойдет.

Горгулья по-прежнему таращилась на меня, словно думала: как это можно иметь такой дурацкий вид? А может, насмехалась над моим провалившимся планом. Во всяком случае, мне не придется больше любоваться этой уродливой каменной мордой. Я распрямила плечи и вышла из комнаты — в последний раз. Начиная с этой минуты родительская квартира уже не моя.

Я целый месяц прожила здесь с родителями, и это дало мне возможность изучить всю школу: на первом этаже большой зал и аудитории, а дальше она разделялась на две громадные башни. Мальчики, а также некоторые преподаватели жили в северной башне, и там же находилось несколько провонявших плесенью комнат для хранения документов — таких, где все отчеты наверняка потихоньку гибнут. Девочкам отвели южную башню. Там же поселились остальные преподаватели, в том числе и мои родители. На верхних этажах главного здания, над большим залом, располагались классные комнаты и библиотека. С течением времени «Вечную ночь» расширяли и достраивали, так что не все в ней было выдержано в одном стиле и даже не всегда соответствовало основным строениям. Некоторые коридоры изгибались и порой вели в никуда. Из окна комнаты в башне я видела крышу: пеструю мешанину кровельных плиток и стилей. В общем, куда идти, я знала, и это было единственное, в чем я испытывала уверенность.

Я снова начала спускаться с лестницы. Мне уже столько раз приходилось это проделывать, и все равно постоянно казалось, что я вот-вот споткнусь и покачусь, кувыркаясь, вниз по этим грубым неровным ступенькам. До самого подножья. «Дура, — сказала я самой себе, — нашла о чем беспокоиться — о ночных кошмарах про увядающие цветки и о том, что свалишься с лестницы». Меня ожидали куда более страшные вещи.

Я спустилась с последней ступеньки и оказалась в большом зале. Рано утром, пустой и тихий, он походил на собор, а сейчас был полон народа. Голоса звенели под сводчатым потолком. Несмотря на шум, мне показалось, что мои шаги эхом отдаются в помещении; ко мне обратились десятки лиц. Каждый, ну просто каждый смотрел на меня как на незваную гостью. С таким же успехом я могла повесить себе на шею неоновую вывеску с надписью «Новая ученица».