Вдребезги

– Да-да… Довез в лучшем виде. Ох, и уработал ты мне начальника, Руслан Булатыч… Что такое? Да в отрубях наш Красавчик, вот что, – сквозь сон до меня доносится веселый смех моего случайного водителя. Кряхтя, поднимаюсь с заднего сиденья, веду рукой по лицу, стряхивая похмелье. От неудобной позы болит все тело, а во рту сухо, как в Атакаме летом. Нащупываю в темноте бутылку Боржоми, которую в последний момент мне сунул в руки брат, свинчиваю крышку и, перед тем, как приложиться к горлышку, бросаю короткое:

– Я все слышу.

Получается намного более строго, чем я планировал. Наверное, потому что в горле пересохло. Парень за рулем распрямляет руки по швам.

– Виноват, Тимур Булатыч.

– Вольно. Не в армии.

Закручиваю бутылку, нащупываю ручку двери и вываливаюсь из салона.

– Проводить? – не сдается этот придурок, одной рукой нажимая на стеклоподъёмник, а другой – придерживая мобильник у уха.

– Я тебе что, девчонка?

– Никак нет.

– Вот и давай. Вали уже, – беззлобно бормочу я, обходя машину. Юрка коротко сигналит на прощение и трогается с места. Чуть пошатываясь, бреду по подъездной дорожке к своему таун-хаусу. Лампочка над крыльцом невротично подмигивает, усугубляя боль в голове. Морщусь. Давно пора поговорить с управляющей компанией. В последнее время они работают из ряда вон плохо, что совершенно непозволительно, учитывая то, сколько я им плачу. Прищуриваю один глаз, для наведения резкости, шагаю к подъезду и как раз в этот момент ощущаю стремительное движение за спиной. Дальше действую на автомате. Подсечка, удар, бросок… Вмиг протрезвев, озираюсь по сторонам в поисках новой угрозы. Адреналин просто зашкаливает. Я готов кинуться в драку, но ничего… абсолютно ничего не происходит. Лишь мой поверженный противник приходит в себя и начинает барахтаться в сугробе, а чуть в стороне зарождается тоненький странный звук. Будто щенок скулит. Или ребенок плачет… А потом из темноты подворотни отделяется маленькая тень. Трясу головой, но картинка перед глазами остается неизменной. Передо мной и правда ребенок. Совсем маленький. Года два или три. Я не слишком в этом всем разбираюсь.

– Какого черта… – доносится из сугроба ошалевший женский голос. – Ты окончательно спятил?!

Я не слышал его… дайте подумать… уже, наверное, года четыре? Стискиваю зубы так, что челюсть начинает ныть, считаю про себя до пяти. Понимаю, что этого мало, и продолжаю счет. Десять, пятнадцать, двадцать. За это время женщина успевает подняться и взять на руки порядком напуганного происходящим мальчишку.

– Мы знакомы? – равнодушно интересуюсь я, отряхивая легкое, совсем не по погоде, пальто. Впрочем, во мне столько адреналина, что холода я не чувствую. Я вообще ничего не чувствую. Она отучила. Хотя… вру. Злости во мне под завязку. Как и всего прочего замешанного на ней дерьма.

– Перестань! Пожалуйста… Я знаю, что поступила с тобой некрасиво, но… Мне сейчас не до игр. Все очень серьезно. Ты не мог бы…

– Не мог бы, что?

– Для начала уделить мне немного внимания?

Не знаю, чего во мне больше. Желания послать её к черту прямо сейчас, или же любопытства. Нет, ну, правда, интересно же, что ее ко мне привело. Вот так. Посреди ночи. С ребенком на руках. А я не знал, что она родила, поскольку сам себе запретил интересоваться подробностями ее жизни.

– Валяй.

– Ты, что, хочешь говорить прямо здесь?

В её обычно спокойном голосе проскальзывают истеричные нотки.

– А ты никак напрашиваешься в гости?

Лампочка, наконец, перестает мигать, и мы оказываемся так близко друг от друга в желтом пятне света, отбрасываемого фонарем. Вижу полыхнувшую в Олеськиных глазах ярость, прежде чем она успевает скрыть ее за опущенными ресницами.

– П-послушай, мы здесь сидим уже целую вечность. Дамир замерз… Да и я до костей продрогла. Мы можем поговорить у тебя? Это правда вопрос жизни и смерти.

Не уверен, что мне это нужно. Но у нее действительно зуб на зуб не попадает, да еще этот малой… Перевожу взгляд на ребенка. Но из-за толстого вязаного шарфа и низко опущенной на глаза шапки с помпоном не могу рассмотреть лица мальчишки.

– Это твой сын?

– Да. Его зовут Дамир. Может быть, мы все же войдем?

Пожимаю плечами и не спеша иду к дверям. В подъезде тепло, и хорошо пахнет. Гремлю замками, снимаю квартиру с сигнализации и только затем пропускаю гостей в свой дом. Тело мелко-мелко дрожит. Понятия не имею, что за дерьмо со мной происходит, но с этим определенно нужно что-то делать.

– Я сейчас приду. Располагайтесь.

Иду в душ, скидываю на пол одежду и становлюсь под обжигающе-горячие струи. Наверное, я все же замерз. Да. Это все объясняет. И странную трясучку, и… да к черту! Просто я не ожидал ее увидеть. И такой своей реакции тоже не ожидал. Думал, что давным-давно перегорел. Но оказалось – ни хрена подобного. Ни хрена подобного, понимаете? А у нее сын – Дамир. А у неё жизнь… своя жизнь, в которой мне вообще нет места. Так какого хрена вот это все?!

Выбираюсь из душевой кабины, оставляя на полу лужи, тянусь за полотенцем. Вытираюсь, натягиваю застиранные треники и выхожу из ванной. Из кухни доносится шум. Иду на звук, чувствуя, как с каждым шагом пульсирующая боль в голове становится все сильнее. Толкаю ладонью дверь.

– Я немного у тебя похозяйничала. Надеюсь, ты не против.

Олеся кивает на огромную чашку чая, о которую греет руки, и неуверенно улыбается. Все такая же красивая, как в день нашей первой встречи.

– Где ребенок? – отрывисто интересуюсь я.

– В гостиной. Он уснул, как только согрелся. Здесь и для тебя осталась заварка. Хочешь?

Качаю головой и опускаюсь на диван.

– Давай ближе к делу. Уже поздно, а мне завтра рано вставать.

– Хорошо. К делу – так к делу. Мне с сыном угрожает опасность. И я… я прошу тебя нам помочь.

– С чего бы это?

– Потому что ты в этом деле лучший.

– С чего бы мне вам помогать? – конкретизирую вопрос, раз уж эта дурочка делает вид, что не поняла его изначально.

– С того, что я заплачу, – шепчет она. – Заплачу столько, сколько потребуется.

Вздергиваю бровь, окинув ее неторопливым насмешливым взглядом.

– Ты не похожа на миллионершу.

Олеся вспыхивает. Закусывает изнутри щеку, отчего на ней появляется до боли знакомая ямочка, и отворачивается к окну.

– А ты жесток.

– Да уж будь уверена.

Она оглядывается на меня через плечо.

– Знаешь, будь ты другим, я бы не пришла. Мне нужен тот, кто сможет защитить нас с сыном, а не какой-нибудь… слюнтяй.

– Это ты уже говорила. Вот только я так и не понял, что тебе угрожает?

Намеренно говорю «тебе». Не хочу отождествлять ее с кем-то. Пусть даже с ребенком. Не хочу… И не обязан.

– Не что. Кто. Мне угрожает семья моего мужа.

– Это каким же образом?

Если честно, пока все, что она рассказывает – кажется мне полнейшим бредом. Не знаю, почему еще не свернул этот разговор.