Чтение онлайн

Таскаясь с перевязанным бечевкой тюком и в не по росту большом тулупе, я чуть снова не обессилил, пока нашел Палыча на боковой алее. Старик, в стеганном ватнике и кривовато надетой на голову шапке, оказался дворником и занимался тем, что расчищал двор старшей школы от снега. Заявив ему, что определен самим ректором к нему на постой, я удостоился долгого но рассеянного взгляда.

– Опять наверное в карты все продул, - отвернувшись, непонятно прошамкал старик, после чего взмахом руки велел следовать за собой.

Используемый дворником конструкт для уборки снега оказался неожиданно сложным. Я неотрывно шел за сгорбленной временем спиной, стараясь запомнить применяемую через каждые три шага технику. Очищенная от сугробов дорожка привела нас к одной из пристроек, из стены которой сбоку торчала едва коптящая труба.

Полутемное помещение имело отсыревшие стены и земляной пол. Жить в такой дыре мне совсем не хотелось, но особого выбора никто не спешил предоставлять. Расположившись в указанном углу, я активировал жар, придавая плохонькому полену в топке печки свойства высококачественного угля.

"-Ой блин", - запоздало сообразил я, так как использовать технику стихии Огня мне не полагалось.

Старик никак не отреагировал на мое самоуправство, сложив лежащие раньше на столе вещи в дальний угол.

"-Пронесло", - облегченно выдохнул я, продолжая вполглаза посматривать за дворником.

Подросшая температура едва не оказалась "смертельной" для прогнившей печки. Языки горячего пламени раскалили боковую стенку до белого цвета, норовя прожечь в дрянном металле дыру. Применив на автомате технику шлак, я изменил тугоплавкость металла и запоздало сообразил, что принялся чинить чужие вещи без спроса владельца.

Посмотрев на дверь, через которую несколько минут назад вышел старик, я немного помялся, после чего продолжил начатое. Для того, чтобы "отремонтировать" печь мне пришлось потратить не более четверти часа, после чего я смог еще больше поднять температуру в печи и не бояться, что она насквозь прогорит.

К вечеру, когда старик вернулся в свою сторожку, внутри было натоплено до сухого треска, а мокрые и плесневелые углы в помещении просохли. Дворник казалось не обратил на это никакого внимания, повесив на торчащий у входной двери гвоздь стеганную фуфайку. Невнятно буркнув слова пожелания спокойных снов, он устроился в своем углу и быстро заснул.

Я тоже успел устать к концу дня, занимаясь распаковкой и подгонкой под свою фигуру подсунутых кладовщиком вещей. Пальто, пара штанов, три рубашки с коротким рукавом, исподнее и летние штиблеты. Все оказалось разного размера ивнушительную степень залеженности.У меня никогда не было таких красивых вещей, так что мысль о том, что кладовщик мне что-то не додал появились только на следующее утро.

Проснувшись и одев новую форму, я запоздало сообразил, что опять замерзну, если выйду в этом на улицу. Пришлось снять и пальто и кожаные штиблеты, накинув вместо них на ноги свои старые поршни а на плечи овчинный тулуп из сторожки привратника. Вкусные запахи еды разносились по двору старшей школы, но я пересилил себя и свернул к калитке. Мужчина в возрасте, тот же самый, что впустил меня накануне, сразу же открыл дверь, стоило постучаться в оконное стекло.

– Тулуп можешь оставить себе, - благодушно разрешил он, выслушав мою просьбу: - носи сколько надо, но только на территории школы. Овчина хорошей выделки, с позапрошлого года висит, тогда боярыч съезжал, оставил.

Поблагодарив за разрешение и дальше пользоваться теплым тулупом, я спросил о том, когда начинаются занятия и что мне вообще делать. Удивившись, что ректор ничего мне не объяснил, привратник сказал, что до начала занятий осталось несколько дней и я как нельзя вовремя приехал.

– Как март наступит, все дороги грязью развезет и проехать станет не можно, - рассевшись на расшатанном стуле, он причмокивал губами,неспешно говоря: - так до начала лета занятия и пойдут, опосля чего на летнюю практику вы, школяры, разъедетесь.

Выяснив ближайшие перспективы, я покинул сторожку и двинулся к зданию старшей школы. С привратником я пообщался совсем не долго, так что время утреннего приема пищи еще не истекло. До помещения столовой, располагавшегося на первом этаже школы, я добрался за пару минут. Зайдя внутрь я слегка оробел, рассмотрев высокий потолок и несколько арочных окон в просторном помещении.

Около десятка школяроввсе ещесидели за столами, правда большинство из них просто общалось между собой. Тарелка со снедью стояла только перед двумя скромно сидящими девушками, да и то, они больше болтали, чем ели. Дневной свет проникал в помещение и освещал почти все пространство, оставляя лишь несколько мест в приятном полумраке. В одном из таких закутков сидели трое парней, показавшихся мне и по возрасту, и по уверенному развороту в плечах, достойными знакомства.

– Привет, я Вася, - представился я, подойдя к их столу.

– И?- вопросительно изогнув бровь, уставился на меня один из них.

– Просто хотел познакомиться, - растерялся я и, немного помявшись, отошел.

– Благородные Белозеров, Кулибин и Ржевский, говорят они еще осенью сдали на ранг воина!
– проходя мимо окна, я услышал перешептывания девиц, восхищенно взиравших за тот стол, от которого я только что отошел.

"-Одаренные от рождения, да еще и из родовитых семей", - дошла до меня причина, по которой со мной не захотели знакомиться.

Если бы я вместе с именем назвал фамилию достойного рода, а еще добавил достигнутый ранг в управлении бахиром, то, возможно, парни сочли бы возможным обменяться со мной рукопожатиями и признать, тем самым, мое право на равное общение. Но я произнес лишь имя, невольно обозначив и свой низкий социальный статус и отсутствие ранга.

"-Лиза, Лиза", - я опять вспомнил женщину, давшую мне несколько уроков этикета, про которые я благополучно забыл.

Взяв на раздаче еды, яприсел за самый дальний стол ипринялся есть в полном одиночестве. Стоило кому-нибудь из школяров зайти в столовую, как они подходили друг к другу знакомиться. Обменявшись приветствиями парни и девушки рано или поздно начинали оглядываться в мою сторону после того, как им пересказывали неудачную попытку познакомиться с тремя благородными.