Чтение онлайн

Опустив драгоценную сумку на ступеньку лестницы, я медленно двинулась к двери в зал. Там металлически грохнуло и кто-то негромко выругался.

Мы с ним увидели друг друга одновременно, и у меня ненадолго перехватило дыхание. Он тоже замер в секундном замешательстве, разжал руки, и безжизненное тело в светло-зеленом халате, волочившееся прямыми, будто деревянными, ногами по линолеуму, упало, стукнувшись головой.

— А-а! — вскрикнула я на вдохе, прикрыв ладонью рот, и уперлась спиной в косяк, будто равновесие для меня сейчас — вещь почти немыслимая.

Он вытаращился, вглядываясь в меня, и глаза его приобрели выражение, какое бывает у кота перед броском на зазевавшегося воробья.

— Томочка! — чирикнула я и повторила: — А-а!

— Иди сюда скорей! — опомнился он. — Видишь, с ней неладно что-то. Давай поможем.

— Нет, нет!

Вцепившись в косяк пальцами, я на подгибающихся ногах кое-как двинулась в сторону выхода и, конечно же, дала без труда ему себя настичь.

— Куда!

Он схватил меня за руку и швырнул по проходу в глубь зала, прямо на мертвое тело. Притворяться расслабленной было больше нельзя. Игра моя оказалась полезной. Убийца, ничего не опасаясь, в два шага очутился возле, но продемонстрировать намерения я ему не позволила — встретила ударом пятки в живот. Дыхание его прервалось, и двигаться он теперь мог только за счет силы воли. Она у него имелась. Убийца махнул пятерней. Я уклоняться не стала, только подставила руку, чтобы не заполучить отметину на лице, и «легла» рядом с Тамарой. Он ударил меня ногой, метя в живот. Его башмак я встретила коленом и стиснула зубы от боли — бил он всерьез.

— Ах ты, мразь! — Убийца, дернув за плечо, перевернул на спину мое обмякшее тело и дал рассмотреть себя краешком глаза. Украдкой, с близкого расстояния, я хорошо разглядела и запомнила косой шрам, уродовавший его левую бровь.

За стеной по-дурному взревел автомобильный сигнал. «Девятка» подобралась багажником вплотную к двери. Пора грузить тело. Да, но теперь их уже два!

— Урожай, мать твою! — пробурчал убийца, выпрямляясь и перешагивая через меня.

Я повернула голову. Да, это была Тамара Ромина. Ее лицо я видела на фотографии, которую вчера в машине показал мне Гром. Сейчас оно было изменившимся, но, несомненно, ее. Смерть не красит.

Звякнул металл, зазвучали, приближаясь, шаги, и я прикрыла глаза. Не собираюсь играть в боевик. Мне дороги мои ребра, поэтому выберу момент и попробую уложить его, как учили, одним ударом. А что делать с тем, что в машине, решу позже. Ах, Базан, мне бы сейчас тот, четырехзарядный!

Убийца поднял меня за плечи, попытался усадить. Не получилось. Не тело у меня сейчас, а макаронное изделие. Машина взревела снова. Этому звук сигнала не понравился тоже, он подхватил меня под мышки и вздернул рывком кверху.

Внутренне я напряглась: «Сейчас? Нет, позже. Чтобы — наверняка!»

Еще один сигнал. На сей раз короткий. Как они торопятся!

Таща меня по проходу, как мягкий куль, убийца матерился без перерыва, зло и виртуозно, будто стихи читал ненавистнические, и, наконец, остановился возле одного из отключенных пока силовых шкафов с приоткрытой дверью. Распахнув ее ударом ноги, он шагнул внутрь и грубо опустил меня на высоковольтные шины.

Машина сигналила без перерыва. Убийца, осатанев от этого звука, метнулся прочь, не захлопнув двери. Впрочем, этому помешала бы моя нога.

Не теряя времени, я «ожила» и, охнув от боли в ушибленном колене, быстренько вернулась к телу Тамары. Нагнулась над ним, преодолевая боль — ребра болели тоже, но, вспомнив нечто более важное на данный момент, поспешила к выходу.

Моя сумка так и валялась там, где я ее оставила. Подхватив ее, я побежала наверх, совсем забыв о боли, подгоняемая вдохновением импровизации, обещающей, при везении, неожиданный и удачный следующий ход.

Со второго этажа в операционный зал можно было заглянуть в окно без стекол. Его я видела снизу, когда лежала рядом с телом Тамары.

Торопливость, почти паника от мысли, что не успею сделать задуманное, что этот изверг вернется и раньше времени поймет, что я ускользнула из его лап, придали мне сил, подкладка сумки затрещала под моими пальцами, когда я доставала видеокамеру. Пристроив «Сони» на подоконник и нажав на пуск, я вернулась в зал, радуясь и удивляясь долгому отсутствию моего врага.

Очень скоро тело Тамары заняло мое место на высоковольтных шинах, а я улеглась на ее место, сорвав с головы и забросив куда-то вбок шапочку, и постаралась принять похожую позу с неудобно вывернутыми руками. Достичь полного сходства не удалось — помешал этот, с рассеченной бровью. Он появился неожиданно. Не останавливаясь, почти бегом, застучал каблуками по линолеуму, перешагнул через меня и, с грохотом захлопнув на ходу дверцу ячейки, направился по боковому проходу к пульту управления и скрылся из виду. Не теряя ни секунды, я вскочила и выскользнула из зала. А когда была уже на полпути к окну с «Сони» на подоконнике, в зале затрещала и загудела высоковольтная дуга, сжигая тело Тамары Роминой.

Пришла моя очередь энергично выругаться, потому что представилось, с каким недоумением переглянулись сейчас охранники, если только в их караулке есть индикация электроснабжения помещений. Кто знает, куда подается энергия через шины, ставшие вдруг погребальным костром.

Трещать продолжало, и было отчетливо видно, как над полом в щитовой ползут клубы темного дыма. Я с удивлением успела подумать о том, что давно должна бы сработать защита и отключить ячейку, как вновь взвыла сигналом машина, внизу грохнуло, и наступила оглушительная, если можно так выразиться, тишина. В проходе появился убийца, весь какой-то смятый, сникший. Уставший. Не переменился он в лице даже от отсутствия тела на полу, только громко охнул, не разжимая губ. Присел, дотронулся рукой до пола и в растерянности закрутил головой. Я спряталась за стенку от его взгляда и только теперь обнаружила, что поджилки у меня трясутся.

«Багира!» — простонала я про себя, прижавшись лопатками и затылком к стене. И помогло — как отхлынуло.

Не желая больше сигналить, видно, потеряв всякое терпение, тот, что оставался в машине, запустил двигатель. Мне было слышно, как убийца не спеша, размеренными, как звуки метронома, шагами прошел к выходу. Хлопнула дверца, и машина тронулась с места.

Спустившись вниз, я задохнулась от запаха горелой плоти. Запротестовал, судорожно сжавшись, желудок. Тошнота комом подступила к горлу. Выскочив на воздух, я юркнула за угол и перевела дух. И так мне хорошо вздохнулось! Темно-красная «девятка» урчала где-то неподалеку, но была уже невидима за углом корпуса.

— Спешите, сволочи? — проговорила я и рассмеялась. — А что произошло и что теперь будет, поняли?

Едва ли они поняли, особенно то, что будет. Я тоже не понимала этого до конца. Пусть думает Суров. Начальству виднее.

Свежий ветер ерошил волосы. Я придержала их и только теперь заметила, что меня колотит мелкая неприятная дрожь. От холода, наверное. Натянуть бы комбинезончик!

Укромный дворик я пересекла как дама, лениво прогуливающаяся по пляжу, залитому жаркими солнечными лучами, под не менее жаркими взглядами прокалившихся на горячем песке бездельников. Три этажа высоких окон, окружающих меня с трех сторон, и за каждым могут быть глаза, наблюдающие, как дама закрывает за собой дверцу входа в вентиляционную шахту. Воображение разыгралось настолько, что зачесалась спина, будто на нее уставились сквозь прорезь прицела.