Чтение онлайн

Что бы я ни придумывал, мои идеи упирались в непоколебимую догму — с помощью алхимии я могу влиять на материю, но как бы та не изворачивалась, она не в состоянии отрастить мне новые ноги.

— Сайлок! — Крикнул Пит, сбегая через ступеньку со второго этажа. — Звонил Тучный! Он забрал зелье преломления и через час привезет его сюда!

«Можно?» — мысленно спросила Саша и постучала в дверь.

«Заходи!»

«Со мной Питон и Башмак, они хотели бы…».

— Валите к херам! — Крикнул я. — Я звал только Сашу!

«Ладно-ладно, успокойся! Я вхожу одна! Хорошо?».

«Входи».

Саша открыла дверь, втянула носом воздух и замерла с выпученными глазами:

— О, господи, Сайлок!

На мне была светлая майка, пропитанная кляксами различных зелий. Некоторые из них воняли. Хотя за прошедшие сутки я привык. Лаборатория превратилась в нагромождение стеклянной посуды, испачканных колб и разбитых сосудов. Ту гору стеклянного хаоса и лабораторией сложно было назвать. Моё рабочее место больше походило на стол в наркоманском притоне, где готовят и употребляют не отходя от кассы.

У одной из стен на клеенке лежали человеческие конечности. Теперь Саша знала, что люди Диара привезли мне в том черном мешке. Руки и ноги бедолаги, погибшего на улицах Стольного, лежали на клеенке. Правая нога ссохлась, будто уголек, левая рука поменяла цвет на голубой, правая рука переломилась в трех местах, и только левая нога выглядела обычной отсеченной конечностью, не считая её увеличенных размеров. Она лежала передо мной точно лишний кусок пазла, но я-то знал правду.

Угол возле двери превратился во временную свалку. Внизу валялись мусорные пакеты, а сверху громоздился уже нефасованный мусор. На диване лежало разбитое зеркало, которое я снял со стены. На одной половине разноцветными горочками стелились порошки, на другой — небольшие сгустки разбавленных ингредиентов. На стене передо мной болтался здоровенный кусок обоев, пропитанный спиртом, который сыграл роль тонкого фильтра. Возле окна валялся разбитый торшер, а из розетки торчала вилка с оголенными проводами.

В центре всей этой картины сидел я. В трусах и грязной майке, из-под которой выглядывали культяпки. В одной руке я держал электронные часы с настроенным на две минуты таймером, во второй — шприц.

«Подойди!» — Мысленно сказал я.

Преступая через мусор и осколки, Саша подошла:

«Слушай, Сайлок! Мы волнуемся за тебя. Едва ли кто-то из нас может представить, что такое жить без ног, но…».

«Утихни!» — Я на секунду взглянул на ее, а затем вернулся к таймеру. — «Если бы мне понадобилась жалость или подушка, чтобы выплакаться, я бы позвал Пита. Он хотя бы знает толк в бухле! Ты здесь не за этим».

«А зачем?!» — Вздрогнула она и уставилась на изувеченные конечности.

«Вот!» — Я протянул ей шприц.

«Что это?».

«Противоядие. Сейчас я приму одну штуку, которая… в общем неважно. Бери!» — Саша нехотя взяла шприц, а я поднял с пола ещё один. — «Сейчас я введу себе препарат и запущу таймер. На протяжении следующих двух минут со мной будут происходить не самые приятные вещи, но ты не должна вмешиваться, если я тебя не попрошу. Это понятно?».

«Что за препарат!? Что значит не самые приятные вещи!?»

«Саша, не забивай себе голову! Ты нужна для того, чтобы вколоть мне противоядие, если я попрошу. Скорее всего у меня не хватит сил, чтобы произнести это словами, но мысленно должно хватить… наверное».

«Наверное!? Ты серьёзно?!» — Она вскинула руки и с отвращение посмотрела по сторонам. — «У тебя в комнате валяются отрезанные руки и ноги! А воняет так, будто сюда свозят помои со всего города и сбрасывают химические отходы! Давай не будем спешить и для начала поговорим. Позволь я позову Пита, может быть он…».

«Если я не смогу ничего сказать, то жди, когда закончатся две минуты и коли» — я вогнал иглу в правую культяпку, вдавил поршень шприца и нажал кнопку на таймере.

… … …

Первый раз в жизни я принял то, в чем не был уверен. Поэтому и потребовалось противоядие. Антидот, который разрушит структуру зелья, если что-то пойдет не так. А оно пойдет.

Когда я вытащил из антиударного кейса зелье преломления и посмотрел на него, испытал странное чувство успокоения. Не знаю почему так вышло. Словно я боялся увидеть там что-то, чего не смогу понять. И нужно признаться, зелье преломления осталось для меня загадкой своей основополагающей структурой. Несмотря на возросшие способности к алхимии, я так и не смог понять, из чего оно состоит. Различал добавочные компоненты, гасители и нейтрализаторы, но понятия не имел из чего состоит основа. Интересно, но не так важно. Во всяком случае я понял, что оно из себя представляет в конечном виде. Для чего оно нужно и как его использовать.

Первое, что пришло в голову, когда я его увидел — карта «джокер». Зелье преломления идеально подходило под это сравнение. Как джокер, который может использоваться для замены любой карты из колоды, так и зелье преломления при определенном навыке алхимии может замещать любой недостающий ингредиент.

Короче, зелье преломления было эдаким универсальным ключом, который при определенной сноровке позволял открыть любую дверь. Очень круто, но… я ждал другого. Пожалуй, мои мысли были слишком наивными. Едва ли купленное с рук у торговца зелье должно было подойти именно для того, чтобы отрастить мне новые ноги. Я испробовал слишком многое и почти опустил руки. Зелье преломление было для меня, будто Грааль или лампа с джинном, которые могли решить мою проблему по щелчку пальцев. Не вышло.

Находясь в отчаянии от своего положения — одаренный достиг высшей стадии развития материи, но вынужден ездить в кресле и чертовски изворачиваться, чтобы подтереть себе задницу — я ударился в крайности.

На моей материи до сих пор светились токсичные пятна от экспериментальных зелий. Восемь вторичных связей выцвели так сильно, что должны били разрушиться, но чудом держались. Пострадало и тело. Из-за возвращения к прежнему размеру и заживлению четырех переломов на предплечье, правая рука до сих пор двигалась хуже левой. Искривленный позвоночник, который из-за побочки от зелья генетического множителя, выгнулся в дугу. Я его поправил, но всё еще по привычке держал голову наклонённой к левому плечу. Торс покрылся пятнами, а кожа шелушилась так, будто я сто часов пролежал под палящим солнцем. Надрезы на правой руке, на которых я ставил экспресс тесты по воздействию зелий, гноились и вздувались ожоговыми пузырями.

Дважды я был близок к тому, чтобы расколоть свою материю пополам. И один раз мне пришлось ввести себя в искусственную кому, потому что побочным эффектом на одно из зелий стало разъединение связи между телом и материей. Материя перестала управлять нервными окончаниями. Вместо двух часов катания на полу в приступах непереносимой боли я выбрал три часа глубокого сна без сновидений.

И вот теперь, когда моя комната в элитном особняке напоминала притон наркоманов-бомжей-каннибалов, я вколол себе последнее зелье. На него ушла большая половина зелья преломления, но что самое страшное — оно замещала сразу два компонента. Одно и то же зелье играло в моем конечном рецепте разные роли. По крайней мере я так задумал. Чертовски сомневался, что это сработает, поэтому впервые за трое суток позволил войти в комнату другому человеку. Саша вколет мне антидот, если две составляющие зелья преломления не поделят место в моем рецепте и выйдут из-под контроля.