Вариант
Шрифт:
Злость на лице Андрея сменилась угрюмостью. Глядя Коле прямо в глаза, он ответил устало:
– Знаю.
– Откуда?
– прошептал Коля.
– Я знал это еще вчера.
Пухлые Колины губы задрожали. Он швыркнул носом, отвел глаза.
– Это я! Понял! Вы ни при чем!
– Да я ничего...
– начал оправдываться Коля.
– Кончай!
– оборвал его Андрей.
– Позвони Косте, что встреча отменяется. Приведите в порядок одежду. Чтоб никаких следов! Если будет что-нибудь новое, - связь через Костю. Никаких встреч!
Добавил уже другим голосом:
– И постарайтесь не хныкать! Духом не падайте! Произошла осечка. Но мы с лихвой искупим! Понял!
Не очень уверенно Коля кивнул головой.
– Всё.
Когда Андрей пожал ему руку, Коля скривился.
– Чего ты, - спросил, нахмурившись, Андрей.
– Руку... Ты вчера мне по ней саданул, - как бы оправдываясь, объяснил Коля. Задрал рукав пиджака и рубашки. Показал: ниже локтя большой синяк. Трогать больно, - виновато сказал Коля.
– Сходи к врачу, может, трещина.
– Да нет, зашиб просто. Трещина была бы - рукой не шевельнул бы. В детстве было такое...
– почему-то радостно затараторил Коля.
– Ну ладно, уходи. Да носа не вешай!
Коля убежал.
Андрей поднялся наверх, зашел в аудиторию, взял тетради. В дверях столкнулся с деканом, но даже не поздоровался, прошел мимо. Декан удивленно посмотрел ему вслед.
На улице долго о чем-то раздумывал. Потом достал деньги, пересчитал. Свистнул проходящему такси. Сел на заднее сидение. У метро "Нарвская" расплатился. Нашел свободную телефонную будку, набрал номер.
– Вадим, это я. У тебя есть кто-нибудь? Тогда выйди. Есть время? Порядок.
Вадим появился встревоженный.
– Что-нибудь случилось?
– Ничего, - спокойно ответил Андрей.
– Просто захотел увидеть тебя. Поговорить... надо...
– Ну, слава Богу, - облегченно вздохнул Вадим.
– Я не ждал твоего звонка... по крайней мере, сегодня. Подожди, я сбегаю, газ выключу. Отец спит.
– О твоем варианте поговорить хочу, - сказал Андрей, когда Вадим вернулся.
Они пошли переулком в сторону от многолюдного проспекта.
Долго шли молча.
– Вот что скажи, Вадим, - наконец решился Андрей, - как ты со своим вариантом в мире зла жить собираешься? Если я правильно понимаю, он начисто исключает борьбу? Праведность для себя - ведь это самовыключение из неправедного мира? В общем расскажи мне о своем варианте.
– И осторожно добавил: - Конечно, если можешь. И что можешь.
С каким-то отчаянием Вадим ответил:
– Боюсь!
– Чего?
– Не со мной бы надо тебе говорить! У меня же всё только в чувстве, я еще не всё словами определил...
– Но я же не прошу обращать меня!
– возразил Андрей.
– Я просто хочу понять тебя. Говори как можешь. Если и не пойму, - ничего страшного! Я не хочу с тобой спорить. Я хочу только послушать тебя.
– Я попытаюсь, - неуверенно ответил Вадим.
Еще некоторое время шли молча.
– Жизнь ведь ничтожна во времени... Так? Но человеку дано понимание вечности. Откуда? Это же парадокс... А бесконечность! Можешь ты себе ее представить? Параметры не нашего бытия!
– По Канту шпаришь!
– усмехнулся Андрей.
– По Канту? Нет. Едва ли... Я не читал его. Скучно...
Живо повернулся к Андрею:
– А правда? Истина! Мы с тобой сколько эти слова мусолим! Ведь никто не знает конкретно, что это такое!
– Улыбка счастливой женщины!
– улыбнувшись, пробормотал Андрей.
– Что?
– не понял Вадим.
– Извини, я так... Продолжай.
– Я хочу сказать, что каждый ищет смысла этих слов, но не находит... А ведь в сознании-то нашем есть, понимаешь, есть понятия правды, истины... Они будто даже не в нас, эти понятия, а над нами, а мы только головы задираем, да на цыпочках тянемся...
– Ты гений, Вадик!
– весело рассмеялся Андрей.
– Платона ты ведь тоже не читал!
Вадим насупился. Замолчал. Андрей взял его за локоть:
– Больше не буду! Мне интересно, честное слово!
Вдруг закрутил головой.
– Подожди минуту.
Подскочил к какому-то парню.
– Есть закурить?
Парень нехотя достал пачку сигарет, небрежно протянул Андрею.
Андрей попросил спички и, не поблагодарив, вернулся к Вадиму. У того даже горло пересохло от удивления:
– Андрей, случилось что-нибудь?
– Нет, - ответил Андрей, затягиваясь глубоко и с удовольствием. Разве я не имею права вести себя парадоксально?!
Юмора, однако, не получилось, и Вадим с еще большей тревогой смотрел на Андрея.
– Ну, хорошо, - сбивчиво заговорил Андрей, - вечность, бесконечность, правда, истина, добро, зло - параметры чего-то иного, чем мы. Назовем его Богом. Что меняется от этого в нашей жизни?
Вадим пытался было что-то сказать, но Андрей вдруг схватил его за плечо, остановил, заговорил громко и зло:
– А хочешь другую философию! У тебя кошка есть дома? Кошка, говорю, есть?
– Есть, - испуганно ответил Вадим.
– У твоей кошки одна цель - жить. Когда она хочет есть, она мяучит, когда ей холодно, она мяучит. А когда она сытая, что она делает? Мурлычет! А можешь ты мне объяснить, что это такое? В мурлыканье нет жизненного смысла. Это издержки бытия. Так вот слушай, доморощенный Платон, так называемая интеллектуальная жизнь человека, в которую входит и религия, есть мурлыканье высокоразвитого животного! Мурлыканье! Всё! И ничего больше!