Вангелия
Шрифт:
Ванга взяла миску, из которой пили куры, и спрятала ее за кучей хвороста. Потом сняла косынку и завязала себе глаза. Эта детская игра почему-то так встревожила Танку, что она вышла из дому во двор.
Ванга стояла посреди двора с завязанными глазами, а Васил с интересом наблюдал за ней.
– Смотри, братик, – сказала Ванга. – Я глаза крепко-крепко завязала, а все равно миску найду.
Она пошла по двору так, словно косынки у нее на глазах не было. Подошла к хворосту, подвинула его, взяла миску. Вроде бы ничего особенного…
– Ванга! – воскликнула Танка. Она подскочила к падчерице и сорвала с ее глаз косынку. – Что за глупая игра?
– А Василу нравится, – сказала Ванга. – Смотри, он смеется.
– Что, нельзя по-другому его повеселить? – Танка встряхнула косынку. – Зачем тебе это?
– Не знаю… – Ванга задумчиво посмотрела на мачеху. – Мне кажется… Ты не сердись, Танка. Кажется, что мне это понадобится. Почему так?
Ответа Танка не знала. Так же, как не знала причину своей тревоги. Ведь это просто детская игра!
Но тут в конце улицы показался Панде. Он шел медленно, тяжело, устало.
– Пойдем ужинать, – сказала детям Танка. – Может, отец и до утра останется.
Панде в самом деле остался дома ночевать: хозяин отпустил отдохнуть. Правда, вставать после этого отдыха надо было совсем рано, чтобы успеть на хозяйское поле.
– Когда вернешься, Панде? – спросила назавтра Танка, подавая мужу узелок с едой.
– А я откуда знаю? – буркнул тот. – Может, через неделю. Как хозяин отпустит.
– Сколько ж тебе по чужим людям батрачить? – с горечью проговорила Танка.
– Выбирать не из чего.
Панде вышел. Танка вздохнула и подошла к топчану, на котором спали Ванга и Васил.
«Жалко девочку будить, – подумала Танка. – Хорошая она, добрая. А что делать?»
Ничего не поделать с беспросветной нищетой, в которую угодила Танка, выйдя за бедняка и батрака. И нечего теперь думать, могла у нее быть другая судьба или нет. Разве человек в своей судьбе властен?
– Вставай, Ванга, – сказала она. – Пора за молоком.
Утро было ясное, как слеза. И солнце поднималось медленно, не торопилось жечь землю и людские головы. Но все-таки, когда Ванга с подружками возвращались с пастбища, солнце уже припекало сильно. Девочки всегда спешили привезти с пастбища овечье молоко пораньше, но ослик, на котором они возили бидоны, часто упрямился, и они не успевали до солнцепека.
Но стоит ли от этого печалиться! Не сахарные, под солнцем не растают.
Девочки шли рядом с тележкой, на которой стояли бидоны, и пели веселую песню. Про то, что солнце яркое, небо синее, вода в роднике прохладная, а радость – огромная, как жизнь впереди. Ванга пела веселее всех. Может, больше своих подружек верила тому, о чем была их песня.
– Жарко, – сказала Милена. – Давайте к роднику свернем.
– Дома ждут, – возразила Красимира.
– Мы недолго. Воды попьем – и дальше. Жарко же! Ванга, давай?
Девочки всегда оставляли решение за ней. Даже непонятно, почему так повелось.
– Поехали к роднику, – сказала Ванга. – Не скиснет молоко.
Они так устали от жары, что не заметили: небо у них за спинами темнеет, мрачнеет, и духота становится не обычной для летнего дня, а тревожной, тяжелой.
У родника Ванга попила воды, умылась.
– Сразу легче стало, – сказала она. И добавила взрослым тоном: – Вода все плохое уносит.
Она еще не успела снова повязать косынку, когда небо сделалось совсем темным. Это произошло мгновенно, вдруг – тьма, зловещий гул, свист ветра…
– Смерч! – первой сообразила Милена. – Смерч идет! Прячемся!
Но куда спрячешься посреди широкого луга? Ни деревьев, ни домов. Хотя, может, и хорошо, что их нет: в окрестностях Струмице такие бывали смерчи, что и деревья с корнем вырывали, и дома разносили напрочь.
Кажется, именно такой смерч – огромный темный столб – несся сейчас от горизонта через луг.
– Ой, ослик наш!.. – успела еще вскрикнуть Ванга.
Но сразу же рев, вой и шум заглушили ее слова. Девочки упали в траву, закрыли головы руками.
Они не могли понять, сколько длилось это светопреставление. Но стихло оно так же внезапно, как и началось.
Красимира первая приподняла голову.
Смерч уходил в поле. Казалось, по траве шагает великан, голова которого теряется в облаках.
– Ушел… – испуганно проговорила она.
– Кто ушел?
Милена тоже подняла голову.
– Да смерч! – Красимира вскочила, отряхнула юбку. – Побежали скорее! Как там наш ослик?
– А Ванга где? – спохватилась Милена.
– Не знаю…
Девочки огляделись. Ванги рядом не было. Но не могла же она убежать во время смерча!
– Он ее унес… – с ужасом проговорила Красимира. – Вангу смерч унес!
И всю дорогу до сельской улицы девочки бежали с этим криком:
– Вангу смерч унес! Смерч унес!
И когда Милена влетела в дом Сурчевых, то это же и выпалила с порога:
– Тетя Танка! Вашу Вангу ветер унес!
– Что ты плетешь?! – вскрикнула Танка. – Какой ветер? Не было никакого ветра!