Ванесса
Шрифт:
— А я и не собираюсь его переделывать! Хочу переделать себя!
— Постарайся утешиться без такого страшного риска, — настаивал Незрин. — Найди успокоение в том, что ты далеко не крыса.
— Единорог не утешает, он дает человеку новые методы. Не кажется ли вам, что я нуждаюсь в них? — Вана заглянула ему в глаза. — И я не хочу спокойствия. Я хочу счастья. А это не одно и то же. Это противоположные вещи. Когда придет время умирать, я хочу чувствовать себя счастливой, потому что жила!
Вана замолчала, давая Незрину опомниться. Она чувствовала, что заскорузлый мозг, получив такую внезапную и обильную пищу для размышлений, с трудом переваривает ее. Надо дать ему время.
Она улеглась на мягкий диван напротив стола, с удовольствием разглядывая свои длинные обнаженные ноги. Незрин сидел молча, неподвижно, прикрыв глаза.
— Скорее думайте, у меня мало времени, — резко бросила она.
Внезапно он принял решение.
Не заботясь о служебных предписаниях, Незрин на глазах у Ваны вытащил из тайника электронный ключ к святая святых его кабинета.
С трудом, точно все тело его ломило, встал, подошел к светящемуся на стене табло и произвел все необходимые манипуляции, даже не стараясь загородить спиной дверь. Незрин, казалось, понял, что с этого момента не имеет смысла сохранять что-либо за завесой тайны.
Вана безразлично смотрела в потолок. Она знала, так же, как Незрин, что никогда сюда не вернется.
Он вышел из потайной комнаты, даже не закрыв за собой дверь. В руках у него был квадратный ящичек из легкого светлого дерева, напоминающий шкатулку для драгоценностей.
— Куда вводить препарат?
— Безразлично.
Он отпустил крышку и стоял, глядя на ящичек, словно на непостижимое послание из космоса. Вана взяла его со стола и положила в свою холщовую сумку.
Она протянула Незрину руку, и тот пожал ее — сухо, вежливо и слегка отстранение, точно дипломату чужой страны.
Потом сел и, не поднимая глаз, начал листать какие-то бумаги. Вана пересекла комнату и вышла, оставив за собой распахнутую дверь.
Девушка быстро спускалась по ступенькам особняка. Казалось, огромное песчаное облако окутало город.
— Война окончена, — сказала Вана, вдыхая полной грудью раскаленный воздух. — Дни крепостей и рвов ушли в прошлое.
Какой-то юноша с подносом, полным марципановых пирамид и сахарных верблюдов, подошел к ней:
— Салам! — сказала девушка.
Вана взглянула на уличную толпу, на снующих, как муравьи, людей, точно осветила их лучом прожектора.
— Они по-прежнему утомляют или раздражают меня.
Сквозь тонкий материал сумки она нащупала ящичек, в котором была надежда на спасение, и улыбнулась:
— Скоро, уже скоро, любимые мои!