Чтение онлайн

Уонен сел на какую-то тряпку, отдаленно напоминающую подушку; помимо нее, еще трех подобных и невысокого облезлого стола в комнате ничего не было. Ничего нужного, ничего лишнего – этот парень определенно знал толк в философии. Марсель молча смотрел, как тот наливает какую-то зеленоватую жидкость в невысокие стаканы. Затем, взяв откуда-то из-под стола еще три стакана и бутылку обычного «Спрайта», разлил последний по новым стаканам. Он поставил емкости с зеленой жидкостью сверху на стаканы со «Спрайтом» и поджег верхние – взметнулось синее пламя.

Заметив непонимающий взгляд Марселя, Долорес криво усмехнулась.

– Абсент, – пояснила она. – Никогда не пил?

– Родители запрещали, а потом было неинтересно, – равнодушно отозвался Марсель. Он действительно не понимал, зачем сознательно туманить разум.

Уонен покрутил верхние стаканы, перемешивая горящий абсент, после чего резким движением перелил содержимое в нижние и накрыл все верхними. Пламя погасло, и пространство внутри стаканов наполнилось белесым дымом. Потом пододвинул две конструкции гостям.

– Приятно познакомиться, – улыбнулся он и, немного приподняв верхний стакан, вдохнул дым. – Mars-eille.

– Tu preferes le francais?2 – Марсель повторил действие Уонена, но от запаха дыма у него тут же поплыло перед глазами.

– Conheco muitas linguas, mi futuro amigo, sed loquuntur latine hic3.

Марсель кивнул, принимая правила этого мира. Он не слишком хорошо знал латинский, но был уверен – через месяц сможет на нем говорить.

Видя, что новые знакомые уже вытянули из стаканов весь дым, Марсель решил не отставать. Он вдохнул оставшийся, закашлялся – от запаха спирта перехватило дыхание – и залпом выпил абсент со «Спрайтом».

По горлу словно прокатился клубок лавы, обжигая пищевод и желудок.

– Закуски опять нет, – недовольно прошипела Долорес.

– Разумеется. – Уонен как ни в чем не бывало начал разводить вторые такие же порции.

– Думаю, мне хватит, – севшим голосом прошептал Марсель.

– Расслабься, – Долорес ободряюще улыбнулась. – Выпьем по второй и пойдем гулять. Абисс так преобразится, ты его и не узнаешь.

Марсель кивнул, соглашаясь. Он предпочитал избегать отравления разума, однако эти люди были ему незнакомы – в конце концов, и стыдиться будет не перед кем. К тому же, судя по всему, каждый его грязный секрет уже давно знала Долорес.

– Нравится Анранир? – спросил Уонен, отставив наполненные стаканы.

– Я ждал чего-то более необычного, – Марсель все еще чувствовал на языке горечь абсента. – Долорес так его описала… А я повелся на кликбейт.

Уонен залился смехом, Долорес цокнула языком и увела глаза в сторону – видимо, привычка. Справившись с приступом веселья, Уонен развернулся к Марселю всем туловищем и заговорил более серьезно.

– Этот мир действительно прекрасен, но не каждый может эту красоту рассмотреть. Красота в глазах смотрящего, помни об этом.

– А если я вижу лишь мрак?

– Ведь и во мраке есть нечто чарующее, верно? – Уонен снова рассмеялся.

Марсель, поморщившись, вдохнул отвратительный дым от нового коктейля, и его мысли постепенно стали неповоротливыми и непослушными. Будто испуганные цыплята, они разбегались в разные стороны, стоило Марселю сосредоточить на них внимание.

Он едва успел выпить абсент, как Долорес коснулась его плеча.

– Мрак – это не плохо, если он – часть тебя, – она залпом осушила свой стакан и, даже не поморщившись, продолжила: – Люди, которые не принимают твой мрак, не принимают и тебя целого.

– Твою мать, Дори, довольно философии, – Уонен скинул ее руку с плеча Марселя.

– Хватит так меня называть! – рявкнула девушка.

– А я люблю философию, – заметил Марсель. – Люди такие смешные, когда заводишь их в тупик собственных мыслей.

– Буду ждать тебя в гости, мой будущий друг, – ухмыльнулся Уонен.

По позвоночнику Марселя вдруг пробежал холод. Обернувшись, он испуганно сжался – позади стоял отец и разочарованно качал головой. Тот даже не переоделся после ужина: все та же рубашка, расстегнутая верхняя пуговица, слегка помятые темно-синие брюки. Неужели он следил за Марселем до самого парка? Но ведь он все просчитал, все спланировал…

Как же он мог ошибиться?

– Мар… дэл…

Марсель вернул голову в правильное положение. Долорес уже встала со своего места и протягивала ему руку. Она посмотрела прямо на его отца, однако ничего не сказала. Лишь ободряюще улыбнулась; отец остался стоять на месте, но Марсель почему-то оказывался от него все дальше и дальше.

– Это скоро пройдет, – прямо над ухом Марсель различил негромкий мужской голос. – Буквально полчаса.

– Я в порядке, – твердо заявил Марсель и даже отпихнул руку Долорес. – Идем гулять?

– Конечно, только подождем немного, – ласково сказала девушка. – Уонен плохо себя чувствует, ему надо отдохнуть. А мы с тобой немного подышим воздухом, да?

Марсель кивнул. Он помнил, в какой стороне дверь, однако на пути к ней почему-то столкнулся со стеной.

– Как эта сука тут оказалась? – выругался он.

– Она тут стояла, – Долорес настойчиво вела его за руку, теперь уже не отпуская.

Дышать оказалось так приятно; Марсель даже не заметил, как оказался на улице. Мир вокруг будто преобразился: стоял вечер, маленькое солнце бросало лучи на землю, пронизывая, кажется, все песчинки в воздухе. Они сияли и переливались, искрились, потухали и вновь рождались, чем-то напоминая звезды в далекой и бесконечной Вселенной. Марсель смотрел на мир так, будто впервые увидел его – даже сам воздух, где не было ни единой пылинки, светился изнутри мириадами оттенков. Он протянул руку, но так ничего и не почувствовал. А это нежное и такое причудливое свечение охватывало все вокруг: деревья, дома, камни. Даже Долорес, стоящую рядом и словно не замечающую всего этого великолепия.

– Ты видишь? – восхищенно спросил Марсель, все еще безуспешно пытаясь поддеть рукой улетающие пылинки.

– Что? – не поняла Долорес. – Дыши поглубже.

Все это было так безумно похоже на сказку. И Марсель, конечно, главный герой. И все-таки это сияние так прекрасно…

Он старательно дышал, как и говорила Долорес – но лишь для того, чтобы эти огоньки попали к нему в легкие и растеклись по телу. Он хотел весь сиять в их блеске. Но постепенно этот огонь угасал – Марсель хмурился и вновь пытался до них дотронуться, чтобы зажечь, но ничего не получалось. Краски становились бледнее, переливания сливались и вскоре потеряли всю глубину.