Чтение онлайн

Зуев женился на дочери министра и возглавил организационно-методический комитет, созданный для координации работы шести новых департаментов. Информационную деятельность как слишком опасную он оставил. Он не сомневался, что выпасть с балкона Саранцеву помогли не только за то, что он слишком много взял, но и потому, что слишком много знал. Медовый месяц Зуев с женой провели на Кипре.

Бурмистров уволился в запас и почти всю зиму прожил на даче, приводя в порядок личный архив и удивляясь, как это прекрасно - находиться вдали от государственных дел.

Надю оперировали в декабре в хирургическом центре Баварии. Операция прошла удачно, и Новый год все трое - Уланов, Елена и Надя - смогли встретить вместе. По совету Горовца февраль они провели в санатории недалеко от Траунштайна, а в начале марта переехали в Карловы Вары.

– Там пологие горы, прекрасные места для тренировки сердца, - убеждал Горовец.
– Дозированная ходьба, моционы. Целебная вода. Надя приняла слишком много лекарств, ей надо промыть организм. Кроме того, это недалеко от нас, несколько часов на машине. Да и вам будет полезно, особенно Александру Петровичу.
– Он многозначительно посмотрел на Елену.

Да, конечно, Елена знала, Саше тоже требовалось сейчас и внимание, и лечение. У него часто болела голова, в такие дни он был тих, задумчив и покорен, как послушный ребенок.

В марте в Карповых Варах было тепло, в воздухе стоял запах пробуждающейся зеленью и оставшимся от зимы кисловатым духом брикетного дыма. Они остановились в курортном доме "Орион", напоминающем башенками, балкончиками и стрельчатыми окнами небольшой замок. По утрам среди подстриженных кустов пели дрозды. По узкой гористой улочке, уставленной такими же миниатюрными замками и дворцами, они спускались к набережной Теплы и растворялись в пестрой неторопливой веренице туристов, двигающихся вдоль колоннады к источникам. Они взбирались на смотровые площадки, бродили по платановым рощам. Надя чувствовала себя все лучше, и они даже совершили поход к Гетевой вышке.

Однажды на местном автобусе они приехали к заводу знаменитого мозерского стекла, там в заводском музее была великолепная коллекция. У проходной стоял темно-синий джип размером с микроавтобус. Ворота открылись и выпустили высокого, атлетически сложенного парня в джинсовом костюме. За собой, поминутно оглядываясь, он вытянул тележку, заполненную картонными коробками, и покатил её к джипу. Из кабины выпорхнула высокая девушка в ярко-зеленой куртке, на ветру развевались медно-красные волосы. Вдвоем они быстро перегрузили коробки в машину. Из дверей проходной вышел ещё один парень, худощавый, подвижный, он ловко подхватил пустую тележку и укатил её за ворота. Через минуту он снова появился у машины с бумагами в руках. Они громко заговорили, и Елена удивленно застыла на месте, услышав знакомый московский говор. Она хотела броситься к ним, но все трое уже были в машине: высокий - за рулем, рыжеволосая девушка - рядом, парень с бумагами - сзади. Это были Фанга, Вика и Костя. Джип лихо развернулся и скрылся за поворотом.

Елена подошла к проходной и спросила сидящего за окном дежурного, пожилого мужчину с усами;

– Добры дэн, панэ. Проминьтэ просим, ржекнете, то кто бил?
– она показала в сторону уехавшего джипа. Елене нравился певучий чешский язык, и она его усиленно осваивала.

– Руски, з Варшавы, - ответил дежурный.

– Декуи вам, - поблагодарила Елена и в этот момент вспомнила, что уже встречала эту девушку раньше, в Москве, в вестибюле киноконцертного зала "Вертикаль", на той презентации. В памяти всплыли музыка, смех, снисходительная улыбка Саранцева. Теперь все это казалось странным и невероятным сном. Она повернулась и направилась к музею, где её ждали Уланов и Надя. Маленькая Надя прыгала вокруг Уланова, хохотала, а он пытался её поймать. Она смеется, она теперь прыгает, её Надька, её Надежда... Лучшее слово всех времен и народов, как сказал ей когда-то Бурмистров.