Чтение онлайн

Я же не торопился, продолжая смотреть в сторону горизонта, откуда лениво выползал диск луны. Вместе с этим к дождю примешались редкие снежинки, особенно холодившие кожу. Пройдет какая-то пара дней и на планете наступит зима.

— Иероним? — Чужой голос вырвал меня из задумчивости, заставляя обернуться.

На освободившийся стул опустился невысокий толстый священник. Его кремовые одежды украшены красными узорами и золотой нитью, в полумраке похожей на ржавый металл.

— Всё закончилось, Август?

— Да, друг мой, всё закончилось, — его теплая рука по-отечески легла мне на плечо. Хоть это и выглядело немного комично из-за разницы в росте, я не улыбнулся. — Наш дорогой Квентус упокоился.

— Надеюсь, ты прав…

— Ты сомневаешься в правильности проведённой службы? — Вопрос мог показаться шуткой, если бы не инсигния Ордо Еретикус на моей груди.

— Вовсе нет, — шепотом ответил я вполне искренне и снова отвёл взгляд на урну. — Просто не могу до конца поверить, что старика больше нет.

Август тоже повернулся к пьедесталу и тяжело вздохнул.

— Мне тоже не верится. Однако таково наше предназначение.

— Умирать? — Вырвавшиеся слова сами собой обрели презрительный тон.

— Умирать за Бога-Императора, Иероним, — немного повысив голос, поправил меня церемонарий. — Ты ведь понимаешь разницу, верно?

Я вызывающе посмотрел на священника, на лице которого уже расцвела добродушная улыбка. Для него эти наши разговоры были чем-то вроде словесной схватки, абсолютно несерьёзной вещью. Хотя иногда я задумывался, приходилось ли этому толстяку по-настоящему обвинять кого-либо в ереси и приводить в исполнение смертный приговор…

— Я уже давно не мальчик, Август, и не стоит…

— Моя обязанность как служителя Экклезиархии — не только следить за правильностью ритуалов, но и наставлять паству. Так что не важно, стар ты или юн, Иероним. Нет ничего плохого в лишнем напоминании.

— Порой это раздражает.

Август покачал головой и протер глаза пальцами одной руки. Вероятно, порой я был невыносим.

— Не стоит разбрасываться столь…неумными словами, брат мой. Неужели ваши полномочия настолько затуманивают разум?

Рука машинально потянулась к золотой литере «I», висевшей на цепи под ключицей. Знак власти Инквизиции. Символ вседозволенности и чудовищного бремени…

— Давай оставим пустые споры, — как обычно, Август был очень отходчивым и дружелюбным человеком, способным проявлять милосердие и заботу даже к сервитору. — Скажи, вы останетесь на праздник?

— Праздник?

— Ну конечно! Совсем скоро начнется почитание Святого Друза! Такое событие нельзя пропустить, раз уж вы оказались на храмовом мире.

Действительно, где ещё можно увидеть столь пышное празднество любого религиозного события и столь колоссальные толпы слабоумных экзальтированных кретинов, прилетающих со всего сектора ради одной лишь возможности увидеть нечто, что по словам Министорума принадлежало мученику…

— Не уверен, что мы останемся так надолго, — всё-таки говорить категоричное «нет» мне не хотелось.

— Ох, Иероним, соглашайся. Я вижу, как ты устал. Не только снаружи. А где ещё можно очистить душу, как не в святыне Его? Уверен, и Себастьян захочет остаться. Я мог бы даже посодействовать для вас… чтобы получить хорошие места на мессе.

От одной мысли, что я могу оказаться под сенью грандиозного храма в день торжества, закружилась голова.

— Я подумаю над твоим предложением, Август. Спасибо…

Священник довольно кивнул и, сложив на груди знамение аквиллы, двинулся прочь, раздавая команды своим подчинённым министрантам.

Его место занял Себастьян. Молодое лицо дознавателя казалось хмурым и больным, но это всего лишь отметины его прошлой жизни. Только глядя в яркие изумрудные глаза можно точно сказать о его истинном настроении.

— Мы останемся? — Спросил он с неприкрытой надеждой. — Лорд Кайден вряд ли будет против. После всего, что…

— Да, мы останемся, — перебил я, не желая лишний раз слушать окончание фразы. — Август пригласил нас на праздник.

— И ты согласился? — Теперь Себастьян демонстрировал недоверие, хотя очевидно, что он просто пытался меня взбодрить. Он был плохо знаком с Колом, чтобы испытывать скорбь, и понимал, что притворство вызовет у меня только недовольство. — Тебе стоит отдохнуть. Это была долгая миссия. Такое может серьезно тронуть душу.

Не желая более поддерживать разговор, я поднялся со стула. Затёкшие ноги казались негнущимися палками, что вынуждало поначалу опереться на соседние спинки. Дознаватель ещё немного посидел, после чего пошёл за мной.

Место прощальной службы располагалось недалеко от фермерского поселения. Несмотря на начало холодного сезона, его жители всё ещё трудились в поте лица, занимаясь последними подготовками морозостойких культур.

Как только на полушарие опустились сумерки и прозвучал колокол, местные организованно двинулись от пастбищ и стойл в сторону единственного храма Экклезиархии.

Когда мы подлетали к этому месту, я не мог и предположить, что тут живет столько народу. Маленькие брусчатые улочки заполонили набожные фермеры, болтавшие между собой или сохранявшие утомлённое молчание.

Против воли мы с Себастьяном оказались втянуты в этот бурный поток, который совершенно не обращал внимания на наши регалии, украшавшие черные плащи.

Колокольный звон оглушал, отзываясь в голове импульсами резкой, нарастающей боли. Я замедлил шаг, прикрывая глаза и смещаясь к ближайшей стене, чтобы перевести дух. Отяжелевшие веки на мгновение накрыли глаза.