Чтение онлайн

Когда они уставали, священник ложился на захваченный с собой коврик. В такие минуты отдыха он разъяснял мальчику названия разных растений и сообщал много других полезных сведений.

Когда он обратил внимание на то, что Палко уже сравнительно хорошо читает, он стал обучать его письму и арифметике.

Иногда священник ложился отдохнуть, так как порой уставал. Палко тем временем собирал грибы, чтобы не возвращать хозяйке дома пустую сумку.

Мальчик был очень рад, что Лессинг оставил ему собаку. Дунай сопровождал их всюду. Собака знала, когда ей нужно приходить, и каждое утро она своевременно приходила к дому лесничего. На ночь она там не оставалась, так как не могла ужиться с другими собаками. Священник говорил, что собаки так же не могут ужиться, как некоторые люди.

Самыми прекрасными минутами для Палко были те, когда священник читал ему вслух из Евангелия. Он постоянно носил его при себе и читал много. Часто там встречались и такие слова, которые для Палко были непонятны. Рассказы о работе апостолов ему казались очень интересными. Понятно, если бы Дух Святой не сошел на них, они не могли бы творить таких чудес. Но потом следовала книга под заглавием "К РИМЛЯНАМ". Из нее Палко почти ничего не понял. Священнику же, наоборот, она показалась очень интересной, и, читая ее, он часто погружался в размышления, особенно о стихе: "Но Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками".

— Ты прав, дитя мое. Для нас нет ничего дороже истины, что Иисус умер за нас!

— За нас? — воскликнул Палко с удивлением. — А я полагал, что Он умер потому, что эти злые евреи пригвоздили Его ко кресту. А как это Он за нас умер и зачем?

Тогда священник снова открыл Евангелие от Иоанна и прочитал про Моисея и медного змея и пояснил, что произошло с еврейским народом, когда он вышел из Египта; как в пути люди возроптали против Бога и Моисея и как Бог послал на них ядовитых змей. Они жалили людей, и многие умирали. Но когда укушенные змеями с верой в Бога смотрели на медного змея, они исцелялись.

— Эти ядовитые змеи означают наши грехи, — пояснял священник. — И как в пустыне на шест был поднят этот медный змей, так и Сыну Божию надо было висеть на кресте за наши грехи.

Но так как Палко все-таки не мог этого понять, священник рассказал ему, как некогда израильтяне жили в Египте, как потом Бог послал к ним Моисея, чтобы тот вывел их оттуда. Но злой фараон не хотел отпускать их.

Тогда Бог разгневался и повелел Своему ангелу поразить среди египтян всех первородных, начиная от сына фараона и кончая сыном последнего арестанта в тюрьме. Но чтобы этот ангел не поразил и первенцев израильтян, Бог повелел, чтобы каждый израильтянин в своем доме заколол ягненка и кровью его помазал косяки дверей и перекладины, чтобы ангел-губитель, увидя кровь, прошел бы мимо.

— Видишь, Палко, как фараон не хотел выпустить евреев, и нам пришлось бы погибнуть за наши грехи. Но Бог проявил к нам всю Свою любовь, и когда мы были еще грешниками, Христос умер вместо нас. Он претерпел смерть вместо нас. Так Он стал Агнцем Божьим, взявшим на Себя грех мира.

Вдруг Палко закрыл лицо обеими руками.

— О, Господи Иисусе, мой любимый, добрый Иисус, — воскликнул он, рыдая, — теперь я знаю, почему Твой Отец не услышал Тебя и не спас, когда Ты взывал к Нему, ведь Тебе надо было умереть за мои грехи, как тому ягненку вместо израильтян. Вот почему Ты имеешь власть прощать грехи, ведь наши грехи были причиной Твоей смерти!

Мальчик умолк. Он опустился на землю и не знал, что в это время делал его друг. Но когда он поднялся, он был один. Книжку он нашел открытой на земле, и на ее листах были видны следы слез.

С этого дня священник стал молчаливее прежнего. Часто он молился Богу, как в горах, так и дома, и мальчику это очень нравилось. Просыпаясь ночью, Палко часто видел его стоящим на коленях перед маленьким деревянным распятием.

Тогда и Палко начинал беседовать со Своим Спасителем, и на сердце его становилось легко и хорошо.

В субботу, когда уже вторая неделя приближалась к концу, Палко услышал, как жена лесничего говорила своему супругу:

— Священник приехал сюда, чтобы отдохнуть, но вместо этого ему с каждым днем становится все хуже. Мне кажется, что какое-то горе удручает его. А завтра он хочет сказать проповедь. От этого ему следовало бы воздержаться.

— Знаешь, милая, он так же не может обойтись без проповедования, как я без своего ружья и ты без своей поварешки. Если бы он был, как другие, то не делал бы этого, но он очень хороший и сознательный человек.

Когда позже Палко и священник гуляли по лесу, мальчик вдруг спросил:

— Правда, батюшка, что у вас есть какое-то горе?

— Об этом говорили в доме лесничего. Хозяйка беспокоится о вас, вы выглядите таким бледным. Она думает, что вы больны.

— Она не ошибается, дитя мое: я болен, при смерти. И от моей болезни больше нет никакого лекарства или помощи.

— Разве и Господь Иисус не может помочь? — спросил мальчик испуганно и своими загорелыми ручками схватил белую руку священника.

— Даже Господь Иисус! — повторил священник и посмотрел в глаза мальчика, полные беспокойства и сочувствия. — Правда, Он может помочь, но…

— О, тогда скорей просите Его об этом! Вы же знаете, что Он каждого исцелял, кто приходил к Нему, даже и того расслабленного, хотя он сам даже не просил Его об этом лично. А что, если нам теперь немедленно попросить Его?

— Ты хочешь мне помочь молиться?

— С величайшей радостью, как делали эти посланные сотника из Капернаума, которые говорили: "Он достоин того, чтобы Ты послушал его".

— Нет, Палко, так ты не должен молиться, поскольку я не достоин Его милости.

— Но как же мне тогда вам помочь? А что, если нам просить Его, как тот человек в храме, который остановился вдали и не смел глаза свои поднять к небу, — вы знаете его — над которым фарисей так гордо превозносился?

— Ты прав, милый мальчик; это единственная молитва для нас. — Священник об этом больше не говорил, и на этот раз они вернулись домой довольно рано.

Священник выразил желание, чтобы после обеда Палко сопровождал его домой и у него переночевал, а на другой день пошел бы проведать дедушку и у него провел воскресенье.