В режиме «Б»
Шрифт:
– Не смей!!! Руку оторву!!! – яростно взревел он.
Тем не менее я перекрестился и… проснулся. Часы показывали начало девятого вечера. Логачев уже не спал, а стоял возле электроплитки и заваривал кофе.
– Как отдохнул? – не оборачиваясь, спросил он.
– Отвратительно! – хрипло выдавил я. – Снилось… Нет! Не буду рассказывать! При одном воспоминании в дрожь кидает!.. А ты?!
– Я встал сорок минут назад. Разряд тока, как видишь, не понадобился, – уклонился от прямого ответа Васильич, но по его голосу я понял – сны полковника тоже были не из приятных. С минуту мы оба молчали.
На экране монитора виднелся спящий сном праведника Новицкий, застывшие, как статуи, охранники и устало дремлющий в кресле дежурный врач.
– Полюбуйся на эту рожу! – ткнув пальцем в олигарха, процедил Логачев. – ТАК спать можно либо с кристально чистой совестью, либо при полном отсутствии оной. В данном случае, даже если сведения Барсукова не верны или преувеличены, первый вариант однозначно отпадает.
– Не провоцируй, пожалуйста! – вспомнив недавние кошмары и невольно содрогнувшись, попросил я. – Иначе не сдержусь, пойду к нему в спальню и всажу в гада всю обойму!
– Извини. – Петр Васильевич разлил по чашкам крепкий ароматный кофе. – Давай начнем процесс взбадривания. Спать нам ночью опять не придется…
"Взбадривание" продолжалось вплоть до начала двенадцатого. За это время Вилен Тимурович успел проснуться, снисходительно выслушать бравурный рапорт дворецкого, типа "В Багдаде все спокойно", слопать легкий, изысканный ужин, получить в вену очередную порцию транквилизатора (на сей раз без принуждения) и снова задрыхнуть, мирно посапывая носом и причмокивая губами.
– Успокоился, урод! – Глаза Логачева гневно сверкнули. – Вообразил, что отныне ему ничего не угрожает. Не иначе наше начальство связалось с дворецким. И-эх! Зря я сообщил "наверх" об уничтожении последнего "спящего". Надо было потянуть резину день, другой, третий. Авось бы сдох со страха!
– И его смерть обязательно приписали бы ФСБ, – добавил я. – Кстати, а когда ты успел доложить?
– Сразу, как проснулся, – неохотно буркнул Васильич. – Мне позвонил Нелюбин, поинтересовался, как дела, ну я и выложил правду-матку. Нет бы похитрить, повилять туда-сюда…
– У тебя бы не получилось, – грустно усмехнулся я. – Ты умеешь врать только врагам. Сам говорил!
Логачев на это ничего не ответил. Лишь громко скрипнул зубами и отвернулся к окну…
В начале первого мы начали собираться в поход за кассетой. Переоделись в темную, немаркую одежду, по укоренившейся привычке спрятали под ней оружие (пистолеты и боевые ножи), взяли карманные фонарики, а Васильич прихватил в придачу небольшие стальные ножницы с остро заточенными лезвиями… (Одна из его воинских специальностей была минер, и именно он собирался обезвредить бомбу. – Д.К.)
До подвала добрались быстро, без приключений. Встретившиеся нам по дороге двое слуг и дежурный в гараже не осмелились задавать вопросов "суперкрутым, сверхдоверенным"…
По некоторым признакам в подвал после меня никто не наведывался. Дверь в камеру оставалась распахнутой настежь.
– Здесь содержали ребенка, – заглянув внутрь, безапелляционно заявил Логачев. – Хорошо кормили, давали возможность развлекаться, объедаться сладостями… А потом, по туннелю, отводили в столовую и там…
Васильич умолк, стиснул добела кулаки, кое-как совладал с собой и глухо произнес:
– Надо найти вход в потайную комнату с сейфом, о котором говорил умирающий Барсуков. Координаты не слишком точные. Он постоянно захлебывался кровью, и несколько слов я не разобрал. Поэтому не мешай. Дай сосредоточиться!
Логачев поморщил лоб, напрягая память. Приблизился к одной из стен и начал бесшумно красться вдоль нее, зачем-то нюхая воздух. Ни дать ни взять огромный котище, отыскивающий мышиную нору!..
– Есть! – торжествующе прошипел он спустя пару минут и нажал ладонью на едва заметный выступ. Кусок стены медленно сдвинулся в сторону, открыв зияющее чернотой прямоугольное отверстие. Подсвечивая себе фонариком, Васильич нашел выключатель и зажег там свет. Потайная комната оказалась довольно просторной (в длину четыре, в ширину три метра) и абсолютно пустой. У дальней стены на бетонном постаменте одиноко возвышался допотопный сейф, выкрашенный в черный цвет.
– Код замка знаешь? – поинтересовался я.
– Да. Число, месяц, год рождения Барсукова. Стало быть, если цифрами, то получится – 6.06.1956.
– И ты столько лет их помнил?! – вытаращился я.
– Нет, конечно! – фыркнул Логачев. – Просто заглянул в паспорт покойного. А сейчас, Дмитрий, иди, погуляй немного.
– ??!!
– Там бомба, – терпеливо напомнил Петр Васильевич. – Обезврежу – позову.
– А понаблюдать нельзя?
– Нет!
– Интересно, почему?!
– Если она вдруг рванет… – Логачев отвел глаза. – Ну, зачем погибать двоим?!
– Не пойду – и не рванет, – твердо заявил я. – Во-первых, ты минер экстра-класса… Откуда знаю? Ерохин сказал. А во-вторых, я многому от тебя научился, однако обезвреживать взрывные устройства до сих пор не умею. Явный пробел в моем воспитании!
– С первого раза ты ничему не научишься, – не слишком уверенно возразил полковник.
– Но надо же с чего-то начинать!!!
– Ладно, бог с тобой! – махнул рукой Петр Васильевич. – Только стой молча и смотри. Вопросы потом. Это не учебный муляж. Договорились?