В паутине страха

Лиза и Туся встретились в кафе субботним утром. Стрелки часов приближались к двенадцати. Несмотря на ранний час, Туся, как обычно, была при полном параде: макияж, стильный прикид с головы до ног, а вот Лиза, честно говоря, даже толком не взглянула на себя в зеркало, перед тем как выскользнуть из квартиры, – так спешила на встречу, на которой сама же и настояла. Впрочем, сейчас Лизу волновали совсем другие вещи, а не то, как она выглядит. Она вообще не считала внешность чем-то главным, на чем нужно зацикливаться. А выглядела она, кстати говоря, совсем неплохо.

Конечно, Лиза Кукушкина не была красавицей в классическом понимании этого слова, но загадочная привлекательность ее облика в сочетании с живым умом не оставляли парней равнодушными. И свою внешность Лиза явно недооценивала. У нее была стройная фигурка, позволявшая носить короткие юбки и кофточки в обтяжку, выразительные голубые глаза, чаще всего излучавшие тепло, чуть вздернутый носик, плавно очерченные губы и милые крошечные веснушки, придававшие ее лицу неповторимый шарм. Что же касается пушистых вьющихся рыжеватых волос, то их цвет по желанию можно легко изменить, хотя Туся, самая близкая подруга Лизы, была категорически против подобного эксперимента.

«Блондинок и брюнеток кругом пруд пруди, – авторитетно заявляла она, если Лиза, будучи в плохом настроении, принималась бунтовать по поводу „морковного“ цвета. – А вот натуральные рыжеволосые девушки в наши дни редкость. Да сотни тысяч красятся в этот сексуальный цвет, пытаясь добиться твоего оттенка, а ты пытаешься от него избавиться! И потом природа лучше знает, что кому нужно. Нужно было бы тебе родиться блондинкой, как твоя мама, ты бы ею и родилась!» Лиза моментально успокаивалась, потому что Туся действительно была на удивление сведуща в этих сложных вопросах. Она знала, что с чем лучше надеть, как накраситься на свидание, что в этом сезоне модно, и еще массу нужных, полезных вещей.

Едва подружки расположились за столиком и сделали скромный заказ: две чашечки кофе со сливками и круассаны с шоколадной начинкой, как Туся нетерпеливо поинтересовалась:

– Ну рассказывай, что там у тебя за секреты такие? Неужели нельзя было дома поговорить?

– Дома родители, Антон. Услышат случайно, начнутся вопросы. Не хочу, – сказала Лиза, рассеянно посматривая по сторонам.

– А тут сборище каких-то молодцов из субкультуры, того и гляди, кто-нибудь прицепится, – недовольно заметила Туся.

Тонкая интуиция не подвела ее и на этот раз. А может, сработала телепатия, но, как бы там ни было, не прошло и минуты, как к их столику подошли двое парней не слишком приятной наружности. Один лысый, как бильярдный шар, другой, наоборот, так зарос, что нуждался в цирюльнике. Оба в кожаных косухах, темно-серых холщовых военного образца штанах, заправленных в высокие бутсы.

– Ну чё, сестренки, одни зависаем? – развязно поинтересовался лохматый, оказавшись рядом с Тусей.

– А если мы это, типа, к вам подсядем? Шампанским угостим, о жизни нашей грешной покалякаем? – предложил другой, рассматривая Лизу с нагловатой усмешкой.

«Ну вот этого нам только и не хватало!» – подумала Лиза и посмотрела искоса на подругу.

Нужно отдать должное актерским способностям Туси – она даже бровью не повела.

– Можно, конечно, – лениво заметила она тоном капризной девочки, прошедшей через огонь, воду и медные трубы. – Только к нам с минуты на минуту долгопрудненские братки на джипах подкатят. Они о жизни грешной калякать любят.

Лизе с трудом удалось сохранить безразличное выражение лица, подыгрывая подруге, и, наверное, у нее это неплохо получилось, потому что лысый, оглядев их еще раз, сказал своему приятелю, лениво процеживая слова сквозь зубы:

– Брось, Эдик, не видишь, девочки цену набивают.

– Уже бросил, – отозвался Эдик, и через секунду их не стало. Испарились!

Нет сомнений, им не очень понравилось упоминание о крутых менах на джипах, но они ушли «сохранив лицо».

– Здорово ты их отшила. – Лиза одобрительно улыбнулась.

Таланты подруги, которая вот уже полгода снималась в молодежном телесериале, популярном на всю страну, не переставали восхищать Лизу, и не ее одну. В редакцию «Останкино» мешками приносили письма, и большинство из них было адресовано главной героине сериала Веронике Говоровой, то есть Лизиной подружке Наташе Крыловой, которую все с детства звали Тусей. В письмах поклонников сериала было все: от пожеланий получить ее фото с автографом до жарких признаний в любви.

– А, ерунда, – отмахнулась Туся, как будто ничего особенного не произошло. – Так что там у тебя? – напомнила она, задорно блестя глазами.

– У меня любовное послание от незнакомца. – Лизе, как ни странно, хорошо удалась легкость тона.

– Что?!

– Удивлена?

– Чтобы удивиться, мне вначале нужно выйти из шока. – Туся была в своем репертуаре.

– Ты все веселишься, а мне не до смеха, – серьезно сказала Лиза, расстегивая «молнию» на сумочке. – Вот, сама прочитай. Адрес электронной почты отправителя fantasy22@narod.ru, но мне это ни о чем не говорит. – Она достала листок, распечатанный на принтере, и протянула его подруге.

Рука ее при этом чуть дрожала, но, кажется, Туся не обратила на такие мелочи внимания. Она впилась глазами в текст, который Лиза помнила наизусть. Собственно, из-за этих нескольких строчек она и вытащила Тусю из дома ни свет ни заря. В записке говорилось:

Лиза, я давно тебя люблю! Дольше, чем ты можешь себе это представить. И сегодня настал день в этом признаться. Лиза, ты веришь в судьбу? Я верю. Верю, что ты моя судьба, а ее, как известно, не выбирают. Ей следуют! И это верно. А знаешь почему? Потому что в любви разумно быть может только то, что она безумна…

– Вообще-то эффектно загнул, – уважительно поджав губы, сказала Туся. – «Судьбе следуют!» Ну и так далее… – Она искоса взглянула на Лизу и уточнила: – Без подписи, конечно? Никаких тебе там «Бегущий в ночи», «Твоя тень», «Крутой Уокер»?

«Бегущий в ночи» – не что иное, как намек на давнишнюю переписку с Максимом Елкиным, одноклассником и просто хорошим человеком, когда-то влюбленным в Лизу.

– Ничего похожего, – поспешно откликнулась Лиза. Длинные подкрашенные ресницы взлетели вверх. Большие темно-голубые глаза взглянули настороженно и вопрошающе. – Ну, что скажешь, подружка?