Чтение онлайн

Таксист закрыл багажник, распахнул передо мной пассажирскую дверцу, и я забрался в крохотную, не больше "сивика", "хонду". Внутри пахло сигаретным дымом и плесенью.

Шофер прыгнул за руль, завел мотор и рванул вперед. Через несколько минут мы покинули зону аэропорта.

– Вы американец? Да? – спросил он на сносном английском.

– Да.

– Прилетели из Сеула?

– Верно.

– А почему так долго не выходили?

– Попал в пробку.

– Задавали много вопросов?

– Да.

– Коммунисты едят дерьмо!

Его слова меня удивили, и я рассмеялся.

Шофер вытащил из кармана рубашки пачку сигарет и протянул через плечо.

– Курите?

– Нет, спасибо.

Зажигая спичку и прикуривая, таксист управлял машиной коленями.

Я посмотрел в окно: город расползся в сторону аэропорта. Вместо прежних бамбуковых хижин и лавчонок виднелись оштукатуренные строения. Я заметил повсюду линии электропередачи, множество телевизионных антенн и даже несколько спутниковых тарелок. А по дороге вместо запряженных быками повозок шныряли крохотные грузовички и мотоскутеры. Попадалось много велосипедистов. И еще новинка – на обочинах стояли пластиковые и бумажные мешки для мусора.

Я, естественно, не рассчитывал увидеть прежний Вьетнам, который во многих отношениях казался мне живописным и первозданным, но ревущие гудки и телеантенны немного поразили.

Я вспомнил полковника Манга и решил, что весь инцидент – чистая случайность. К сожалению, так уж вышло, что мое столкновение с властью ставило под угрозу задание. Надо было выбирать: продолжать дальше или все прекращать.

– В какую гостиницу? – спросил шофер.

– "Рекс".

– Отель американских генералов.

– В самом деле?

– Вы ведь воевали во Вьетнаме?

– Да.

– Я сразу понял. Я много возил солдат.

– И всех задерживали и допрашивали?

– Немногих. Они выходили... не знаю, как это по-вашему... они выходили...

– Одни? Последними?

– Да. Последними. Коммунисты едят дерьмо! – Шофер громко рассмеялся. – Собачье дерьмо!

– Представляю себе картину.

– Скажите, мистер, почему военный нес ваш чемодан?

– Не знаю. А что он вам сказал?

– Что вы важный американец и империалистическая собака.

– Как невежливо!

– Вы в самом деле важная шишка?

– Я лидер американской коммунистической партии.

Таксист притих и бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида.

– Шутите? Да?

– Шучу.

– В Америке нет коммунистов.

Разговор меня немного развлек, но я валился с ног и чувствовал раздражение. Я снова посмотрел в окно. Мы въехали в старый Сайгон и повернули на бульвар, где таблички гласили, что он назывался Фандинфунг. Я вспомнил, что здесь где-то был католический собор, и тут же увидел шпиль над низкими, во французском стиле, домами.

– Мой отец был солдатом, – заявил мой новый приятель. – У него был американский ami [20] . Понимаете?

– Бьет, – ответил я одним из немногих оставшихся в голове вьетнамских слов.

Таксист снова посмотрел на меня, и мы встретились с ним взглядами. А затем кивнул и вернулся к управлению машиной.

– Пленный. Никогда его больше не видел.

– Жаль.

– Долбаные коммунисты. Да?

Я не ответил. Только сейчас понял, как невыносимо устал. Вернулся – спасибо тебе, Карл.

Мы оказались на главной магистрали Сайгона – улице Лелой и подъехали к отелю "Рекс".

Когда я служил пехотинцем, то вообще не видел Сайгона: в город разрешалось выходить только по торговым делам. А какие торговые дела могут быть у рядового? Но немного познакомился с ним во время недолгого пребывания в роли военного полицейского. Живое было местечко, но как ни крути – осажденная столица: огни постоянно притушены, транспорт по большей части военный. В стратегических пунктах укрепления из мешков с песком, откуда вьетнамские полицейские и солдаты приглядывали за порядком. На окнах ресторанов и кафе – мелкие решетки, чтобы местные вьетконговцы не бросали с мотоциклов в расплачивающихся посетителей взрывпакеты и гранаты. Но, несмотря на войну, была в этом городе неистовая энергия, joie de vivre [21] , и по иронии судьбы расцветала она в тот момент, когда за стенами правила смерть и близился конец.

Нынешний Сайгон, нынешний Хошимин тоже выглядел энергичным, но без военной истерии, которая охватывала город каждый вечер. Я заметил на удивление много рекламы: "Сони", "Мицубиси", "Кока-Кола", "Пежо", "Хонда" – в основном японские, корейские, американские и французские товары. Коммунисты сколько влезет могут объедаться дерьмом, но пьют они колу.

Мы остановились перед входом в отель "Рекс". Мой приятель щелкнул замком багажника и вышел из машины. Привратник открыл мне дверцу, а посыльный выхватил из багажника вещи.

– Добро пожаловать в "Рекс", сэр, – произнес привратник на хорошем английском.

А таксист подал визитную карточку.

– Я мистер Иен. Позвоните мне, и я покажу вам город. Запомните – мистер Иен. Я очень хороший гид.

Поездка до гостиницы стоила четыре доллара, и я дал мистеру Иену лишний доллар на чай.

Иен оглянулся, убедился, что никто не подслушивает, и быстро сказал:

– Тот человек, он из полиции безопасности. Сказал, что еще встретится с вами. – Иен прыгнул в машину и тут же укатил.

А я направился в отель "Рекс".

Меня встретил мраморный вестибюль смутно французской архитектуры. С потолка свисали хрустальные люстры, по стенам стояли горшки с растениями. Работали кондиционеры. Одним словом, здесь было намного приятнее, чем в кабинете полковника Манга.

И еще я заметил, что вестибюль украшен к празднику Тет: наблюдать его здесь мне довелось и в 68-м, и в 72-м. В больших вазах стояли цветущие ветви фруктовых деревьев, а в середине зала – огромное кумкватовое дерево [22] .