Чтение онлайн

Сьюзан слезла с "БМВ" и открыла седельные сумки. Мы надели кожаные ушанки и очки. И она подала мне купленный синий шарфик.

– Племени горных монов.

– Знаю.

– Не можешь не выпендриваться, – рассмеялась она.

Мы обмотали шарфами шеи и подбородки.

– К сожалению, здешние племена не умеют правильно красить вещи, – продолжала Сьюзан. – Поэтому вся краска оказывается на лице. – Она показала мне поголубевшие ладони. Кто бы мог подумать об этом в Вашингтоне.

Я несколько минут изучал карту.

– Так где эта Банхин?

Сьюзан ткнула в карту пальцем.

– Где-то здесь, в долине реки На. Она на карте не помечена, но я могу ее найти.

Мы посмотрели друг другу в глаза.

– Тогда все отлично, – сказал я.

Сьюзан села на мотоцикл, я крутанул ручку газа, и мы рванули вперед. Грязная тропинка вела через рисовое поле, и через несколько минут мы выехали на дорогу, которая шла мимо командного блиндажа генерала де Кастри. Интересно, что сталось с этим французом? – подумал я. Увидел ли он снова своих любовниц? Если бы у меня было семь женщин, я бы, пожалуй, предпочел остаться в лагере для военнопленных.

Мы проехали через посадки овощей, мимо ржавеющих танков и пушек и повернули к горам, откуда приехали накануне вечером, но по другой дороге – западнее той, которая привела нас в Дьенбьенфу.

Я посмотрел на часы – полдень еще не наступил. Однорядная дорога оказалась грязной, но сухой и твердой между колесными колеями. Так что я без особых усилий ехал со скоростью тридцать километров в час. И примерно через час, если только не заплутаюсь, должен уже спрашивать людей в Банхин, не знают ли они человека по имени Тран Ван Вин. Но что произойдет дальше, я совершенно не мог себе представить.

Дорога, которая на карте была обозначена под номером двенадцать, проходила через долину На, но сама долина в некоторых местах не достигала и пятисот метров в ширину. Речушка была хоть и небольшая, однако с быстрым течением. А колею проложили по дамбе вдоль берега.

Склоны становились выше и с обеих сторон нависали над долиной, которая местами казалась просто ущельем. Но там, где она расширялась, сразу возникали рисовые посадки и вокруг убогой колеи справа и слева мелькали крестьянские хижины. Люди, которых мы изредка замечали, были этническими вьетнамцами – в традиционных черных "пижамах" и конических соломенных шляпах. Они выглядели точно так же, как земледельцы на прибрежных равнинах, но отнюдь не так, как их предки.

Склоны достигли двух тысяч метров высоты, и мне навстречу по тоннелеобразной долине постоянно дул северный ветер. Приходилось все время пригибаться, иначе меня бы снесло с мотоцикла.

На полях никто не работал, и дорога была абсолютно пустой. Я вспомнил, что шел последний день Тета и люди – хорошо бы и Тран Ван Вин тоже – сидели по домам. Приехавшие на родину вьетнамцы начнут разъезжаться завтра или послезавтра. Мне пришло в голову, что у Тран Ван Вина где-нибудь на побережье могла оказаться другая, более исконная отчая деревня, и он проводил праздники не здесь, а там. Но в таком случае я перехвачу его по дороге в Банхин, хотя при этом придется сломать все свое расписание. Мне в самом деле хотелось добраться в воскресенье до Бангкока. Или куда угодно, только подальше от Вьетнама. Но в то же время я понимал, что не уеду отсюда, пока не поговорю с Тран Ван Вином.

Я заметил прилепившиеся на гребне склона горские хижины, и меня поразило, как на одном пространстве, но на разных высотах, уживаются две непохожие культуры.

Прошел час, и я посмотрел на счетчик километров – с тех пор как мы покинули Дьенбьенфу, он успел отщелкать как раз тридцать.

– Ну, что там гласит твоя инструкция? – спросил я у Сьюзан.

– Банхин прямо на этой дороге, – ответила она.

– А мне казалось, что все намного сложнее.

– Приходится усложнять. Чтобы ты меня не бросил, надо постоянно прикидываться бесценной.

Я оставил без ответа ее замечание. И только сказал:

– Сходи вон в тот дом, справься, где тут Банхин.

– Мы можем говорить только с горцами. Ты же не хочешь, чтобы все рухнуло в последнюю минуту?

Мы медленно продвигались на север. Через десять минут нам навстречу попались три молодых парня на пони. Я остановил мотоцикл и окликнул их. Когда всадники приблизились, я увидел, что горцы, как обычно, ехали без седел. Но зато на спины животных были навьючены какие-то мешки.

Мы сняли шарфы шапки и очки. Сьюзан слезла с мотоцикла и направилась к седокам. Махнула им рукой, они натянули поводья и посмотрели на нее.

Она им что-то сказала. Горцы перевели взгляд на меня – человека, который всего две минуты назад сам был горцем. Снова повернулись к Сьюзан и дружно, все трое, показали куда-то за спины. Что ж, и на том спасибо.

Сьюзан поблагодарила парней и уже собиралась возвращаться ко мне, когда один из них что-то вынул из мешка и протянул ей. Сьюзан помахала рукой и направилась к мотоциклу. Они догнали ее и еще поговорили. Им явно нравилось слушать ее. А проходя мимо мотоцикла, помахали руками и мне.

– Очень милые люди, – сообщила мне Сьюзан. – Дали вот эту шкурку. – Она держала в руке кусочек черного меха примерно двух футов длиной. – Наверное, росомаха. К сожалению, не выделана и воняет.

– Дорога забота. Выброси.

– Пока подожду.

– Так где эта Банхин?

– Чуть дальше.

– Чуть – это как?

– Они не меряют расстояние километрами или временем – двигаются по ориентирам. Сказали, что Банхин – большая деревня, которая будет после двух маленьких.

– Хорошо, садись, – сказал я и добавил: – У тебя на лице синяя краска.

Сьюзан забралась в седло, я завел мотор, включил передачу, и мы двинулись дальше, но уже без нашей горской маскировки.

Через пять минут мы миновали небольшую группу домов – деревню номер один.

Еще через пять минут – деревню номер два.

И вот справа, вдоль дороги показалась большая деревня. Она открывалась стоящими в глубине тремя каменными строениями. Я узнал скромную пагоду, больницу и школу. Но было и четвертое, и над ним развевался красный флаг с желтой звездой, а перед входом стоял зеленый армейский джип. Все оказалось не так просто, как я думал. Я затормозил.